DipKurier / Russlanddeutsche Allgemeine
DipKurier / Russlanddeutsche Allgemeine

Желанная встреча: Желанное

Одесский район, Омская область, Россия

Три Брата: Эдуард, Константин, Виктор; Drei Brüder. Viktor, Konstantin, Eduard.

Тебе я шлю привет

в твой день рожденья, дорогой...

 

Ты помнишь, знаю, предков зов

и наше имя,

ты знаешь викингскую клятву,

что давал твой дед,

и у тебя, потомка,

выше долга нет.

Пусть светит над тобою

яростный рассвет,..

когда ты восстаешь

на новую вершину…

 

Дозволь благословить тебя

на путь большой -

мы в лучший день ведь

веру не теряем -

ее никто не сможет

в нас убить, я знаю.

Гори, звезда твоих мечтаний,

не сгорая,

тебе я шлю привет

в твой день рожденья, дорогой… 

                                                                          Виктору Эрлиху от Эдуарда, Константина Эрлихов и их семей. 06.09.2017,17:00.

______________________________________________________________________________________________________

Бессмертная трудармейская колонна

 

 

ОБГОЛЬЦ Антон Антонович

 

Родился: 08. 08. (27. 07.) - 1900 года. Колония Мариенталь, Поволжье.

Призван: - 26.03.1942 Кормиловским райвоенкоматом Омской области.

Направлен: Краснотурьинск, Свердловской обл., Богословский металургический комбинат.

Погиб: - на монтаже Алюминиевого комбината, Басстрой, 29.08.1949.

 

Aus dem Leben von Obholz, Anton:

 

Obholz, Anton des Anton wurde am 27.07 (08.08) 1900 in der Kolonie Mariental an der Wolga geboren. Die Eltern von Anton waren Anton des Jakob Obholz (1866-1932) und Katharina Schneider (1874-08.06.1951). Nach dem Abschluss der vierten  Klasse der Dorfschule war Anton mit Haus- und Feldarbeiten beschäftigt. Am 08.11.1926 ließ er sich mit der Marientalerin Maria des Anton Schneider (01.11.1902-15.11.1994) kirchlich trauen. Aus der Ehe gingen insgesamt sechs Kinder, darunter vier Söhne, hervor.

 

Während der Kollektivierung wurde Anton selbstständiger Bauer und  trennte sich von Vaters Familie. Er baute eine Erdhütte und beabsichtigte, ein Haus zu errichten. Dann kam aber der große Hunger (1932-1933). Anton musste seine drei Kinder vom Hunger retten. Ihm war es gelungen, einen Eimer Weizen zu erhaschen, aber er wurde von den Dorfaktivisten verraten. Aus Angst, dass er verhaftet werden würde, floh Anton geheim aus dem Dorf und ließ sich in dem Sowchos “Bolschewik”, Bezirk  Serpuchow, Gebiet Moskau nieder. Er bekam ein Zimmer im hölzernen Haus und rief seine Frau mit den Kindern nachzukommen. Als die Familie kam, verstarb hier die Tochter Maria (1930-1933). Nach einem Monat bekam Anton einen Brief von dem jüngeren Bruder, Adolph, aus Sibirien. Er schrieb, dass in Sibirien es leichter wäre zu uberleben. Dann entschied sich Anton mit seiner Frau nach Sibirien zu übersiedeln.

 

Anton reiste nach Omsk und ließ sich im Dorf Osipowka, Bezirk Kormilowka nieder. Später kam Maria mit den Kindern nach. Nach kurzer Zeit zog Anton mit der Familie ins Dorf Trussowka um, wo damals schon einige Familien aus Mariental wohnten. Hier war Anton als Hilfsarbeiter tätig.

 

Am 26.03.1942 wurde Anton in die Arbeitsarmee mobilisiert und ins Bogoslow-Lager (Krasnoturjinsk, Gebiet Swerdlowsk) eingewiesen. Am 11.04.1946 wurde er nach dem Basstroj überwiesen und arbeitete als Montagearbeiter beim Bau des Aluminiumwerks.

 

Am 29.08.1949 kam Anton bei einem tödlichen Unglücksfall ums Leben. Seiner Frau wurde vom Kommandanten untersagt, bei der Beerdigung dabei zu sein.

 

Anton wurde auf dem Stadtfriedhof begraben. Nach einigen Jahren wurde der Friedhof beseitigt. Die Leichname wurden auf einem Schuttabladeplatz entsorgt.

Prof. A. Obholz, Sohn.

______________________________________________________________________________________________________

 

Уважаемые читатели,

присылайте материалы для публикации в рубрике "Бессмертная трудармейская колонна"

по следущей форме:

 

Ф. И. О. трудармейца...
Год и место рождения...
Дата призыва...
Куда направлен/а для прохождения "службы"...
Дата демобилизации / смерти... 

______________________________________________________________________________________________________

Как жестока она –

трудармейца судьба...

 

Соплеменникам –

трудармейцам посвящается

 

Как жестока она - трудармейца судьба:

лесосека и снег по бушлат.

Жалко ноет пила, лает эхом тайга,

мой к Всевышнему тянется взгляд.

 

     Припев:

Зона тьмы и горя – нет смертям конца…

Немцем быть суть доля, немцем быть – судьба.

Зона тьмы и горя – нет смертям конца…

Немцем быть суть доля, немцем быть – судьба.

 

Я – изгой, пария, отпрыск немца-отца -

«враг народа», «шпион», «диверсант».

Пять кубов для меня - норма рабского дня,

лай собак и злодей - комендант...

      Припев:

 

От весны до весны я считаю жуть-дни,

разум ломится уж от натуги.

Знать, не смочь мне уйти от злодейки судьбы

в мраке ужасов лагерной вьюги.

 

     Припев:

 

...Сколько лет утекло, ад тех дней все равно

гложет память мою уж седую.

Cны-кошмары меня возвращают туда,

где оставил я юность былую...

 

     Припев:

 

Как жестока она - трудармейца судьба:

лесосеку мне ту не забыть.

Лай собак, вой сирен и злодей - комендант,

как вчера предо мною стоит.

 

     Припев:

Зона тьмы и горя – нет смертям конца…

Немцем быть суть доля, немцем быть – судьба.

Зона тьмы и горя – нет смертям конца…

Немцем быть суть доля, немцем быть - судьба.

 

Константин Эрлих.

*     *     *

Виктор Эрлих, Алевтина Бартель, Вера Певцова.

Уважаемые соотечественники,

соратники, друзья!

 

Поздравляем вас по случаю 28 годовщины со дня учреждения Омского областного общества "Видергебурт- Возрождение"!

 

Всем активистам и членам этой общественно-политической организации мы шлем наш сердечный привет и призываем стартовать всенародное движение в память о подвиге наших соплеменников: павших и выживших трудармейцах. 

 

Присылайте материалы по следущей форме:

 

Ф. И. О. трудармейца...
Год и место рождения...
Дата призыва...
Куда направлен/а для прохождения "службы"...
Дата демобилизации / смерти... 

 

Мы были бы вам признательны также за фотографии и краткие биографии родственников и знакомых – бывших узников труд-армейских лагерей НКВД. Вашу почту шлите по электронному адресу: viktor.ehrlich@googlemail.com или на адрес редакции: info@rd-allgemeine.de.

 

С уважением В. Эрлих, А. Цильке, Я. Веберлинг, В. Киль, М. & В. Шрейдер,

проф. д-р А. Обгольц, д-р В. Вернер, А. Вебер, П. Шааб и др.

_______________________________________________________________________________________     

 

Лидия Майер

 

Немецкие горницы

 

Беду ли сердце немо предвещало,

Традициям ли преданно верны,

Но все казалось: не довольно, мало

Уюта здесь, порядка, чистоты.

 

Хоть вышивки – то крестиком, то гладью,

Дорожечки, салфеточки, цветки.

Ах, кабы знать, ах, кабы загадать бы,

Чтоб ввек не разлетелись лепестки.

 

И горницы б нетронуты остались

В торжественно-нарядной красоте,

Крахмально-белоснежны покрывала,

Закат горит в сверкающем окне...

 

Костры – огонь спасенья и надежды-

В аду лесоповальной страшной тьмы

Не память о зарницах жизни прежней –

Стремленье выжить, быть всегда людьми.

 

Сугробов необъятных покрывала

Слепили чистотой и белизной,

И крестиками горе вышивало

На судьбах и в снегах предел земной...

 

 

Походы по родному краю

 

Походы по родному краю –

И будто вновь весну встречаю.

Мы выходили дружно, в ногу

На ровную, как стол, дорогу,

А в небесах катилось солнце,

Наш путь лежал до горизонта,

Где в небо уходило поле,

Где – нам казалось – плещет море...

 

Увы! Мы не дошли ни разу...

Простор всегда обманчив глазу.

И был привал как утешенье:

Съедались разом хлеб, печенье

И все, что было в рюкзаке,

Мы возвращались налегке,

Но с той же верой за  плечами:

Дойдем до горизонта сами!

 

Что не дойти – потом узнали.

В том знанье не было печали.

Манили вновь и вновь дороги,

И было радости так много!

Ведь из чего в походе счастье?

Идти, смотреть и удивляться!

Походы по родному краю

Всегда с улыбкой вспоминаю...

 

*     *     *

 

С годами все явственней прошлое...

Как будто сквозь лупу глядишь,

И видится только хорошее,

Лелеешь его, ворошишь...

 

Наверное, я  как цветочница,

Что в буйно цветущих садах

Берет только то, что захочется.

Коль розы – то что ж о шипах...

 

 

Кукушкина песня

 

На теплое крылечко,

В прохладные травы,

В горячую, густую

Дорожную пыль

Бегом ты выбегаешь,

Блаженстсво ощущая, -

Из детства золотого

Далекая быль...

 

Награда за терпенье,

За слезные просьбы:

Когда же, ну когда же

Наше время придет?

Но непреклонна мама:

-Пока еще рано!

Сначала пусть кукушка

В саду пропоет!

 

Ах, как ее мы ждали!

Мы сами куковали.

-Вот я этой кукушке!-

Звучало в ответ.

И все ж настало диво,

И звонко, и красиво

-Ку-ку! Ку-ку! – кукушкой

Запел белый свет.

 

Нет музыки прекрасней!

И вот оно – счастье!

И можно сколько хочешь

Бежать босиком

На теплое крылечко,

На травы у речки,

В глубокие лужи

Под проливным дождем!

______________________________________________________________________________________________________

Желанновские зарисовки

 

Вечные спутники

 

Далеко-далеко от дома, от родного села увели меня жизненные дороги. Но подумалось как-то: а когда я покинула Желанное в самый первый раз?

 

И куда лежал тогда путь? И припомнилось давнее...

 

- Мы сегодня в гости к вес Лизе и вес Пеле (это были бабушкины подруги тетя Лиза (Wäs Elisabeth) Кеслер и тетя Варвара (Wäs Barbara) Винтер) в Житомир пойдем, - сказала мне утром бабушка.

 

В Житомир! А где это? А какой он? С каким нетерпением я ждала, когда же наконец бабушка управится со своими делами, и мы тронемся в путь!

 

Ах, какой длинной показалась мне та первая дорога в Житомир! Мы шли и шли как будто бы навстречу солнцу все прямо и прямо, а улице не было ни конца и ни края, и мне казалось, она никогда вообще не кончится. Но кончилась-таки, и перед нами раскинулась степь, по которой влево и вправо убегали тропинки, а за нею виднелись дома...

 

-Вон, видишь, улица, сейчас поляну перейдем, а там уже и Житомир!

 

В Житомире было все, как в Желанном: дома, дворы, огороженные жердями или штакетником, огороды с картошкой и подсолнухами, ромашки, березка да бурьяны по обочинам дорог... А  мне почему-то казалось, что в другой деревне все должно быть ново, необычно, интересно...

 

Может быть, так же думали и житомирские ребятишки, когда в первый раз приходили в Желанное? Но для них Желанное очень быстро становилось селом, если и не совсем близким, то все же совершенно необходимым. Ведь с пятого класса они были  учениками уже Желанновской средней школы. А первые четыре класса заканчивали в своем Житомире.

 

Не могу сказать, когда была открыта Житомирская начальная школа. Но если оба села возникли в 1909 году, а Желанновская школа – в 1912, то, думаю, и рождение Житомирской школы приходится на это время. Состояла она сначала из одной, а потом из двух  комнат, в каждой из которых занимались одновременно два класса: в одной – первый и третий, в другой – второй и четвертый. В начале шестидесятых годов прошлого века учителями в ней были Елена Ивановна Кропанева и Екатерина Ефимовна Парамонова.

 

В середине семидесятых годов, когда я стала учительницей нашей школы, Елена Ивановна Кропанева работала уже в Желанном, значит, существовала Житомирская начальная школа приблизительно до этого времени. Немало выпустила она ребятишек и наверняка многие бывшие житомирцы, где бы они теперь ни были, с любовью и теплотой вспоминают и своих первых учительниц, и уютную маленькую школу...

 

Мы же, желанновские ученики, слышали об этой школе только от одноклассников, которые приходили к нам в пятый класс, да изредка видели ее, когда бывали рядом. Чаще всего приводили нас в Житомир и его окрестности не праздное любопытство и не безделье, а дела, работа. Ходили с концертами на житомирскую ферму, нередко осенью собирали картошку или турнепс на полях вокруг деревни, приходилось и валки поднимать какой-то осенью, когда снег неожиданно рано выпал на неубранные еще зерновые, и картошку доставать весной из житомирского погреба...

 

А еще ходили в гости к одноклассникам и, конечно же, в житомирский клуб. Если, случалось, в Желанном развлечься было негде, а порядки здесь были строгие, старшеклассников на вечера и танцы в клуб не пускали, то всегда можно было попытаться сделать это в Житомире. Был ведь в  деревне и свой маленький, почти домашний клуб, в котором обычно сама молодежь и «хозяйничала». Находились и радиола, и пластинки, и желающие «ставить» музыку и танцевать под нее. Очень дружными, сплоченными были житомирские парни и девчонки, и зарождалась эта дружба наверняка еще в стенах их начальной школы...

 

Много-много лет назад, в  годы работы в лесопитомнике, нам приходилось полоть и крохотные ростки лесополосы, разбитой на степи между Желанным и Житомиром. И  мы все пытались представить, как вырастут они и превратятся  в красивый парк между селами, в котором, может быть, будут встречаться влюбленные, назначать свидания...

 

Но пора, кажется, отвлечься от приятных воспоминаний и сказать и о более существенном. Житомир был когда-то, конечно, очень маленькой деревней. Но как третье отделение совхоза «Желанный» он стремился ни в чем большому соседу не уступать. На отделении имелись животноводческая ферма, где по-ударному работали доярки и скотники, полеводческая бригада, где тоже имелось немало передовиков производства – прекрасных механизаторов и хлеборобов.

 

Славилась деревня в то далекое время и своим прекрасным садом и пасекой. В саду собирали неплохие урожаи не только с ягодных кустарников – малины, смородины, вишни, но выращивали еще и овощи – капусту, огурцы и т.д. Бессменным пчеловодом на житомирской пасеке долгие годы был Николай Иванович Шилов. Сохранилось ли нынче что-то от тех былых богатств?

 

Да, всегда Житомир и Желанное, словно вечные спутники, были крепко друг с другом связаны, и движение между ними  было оживленным в оба направления. В Желанное и обратно ходили из Житомира каждый день школьники, работники хозяйства, пенсионеры – в магазины или в гости.  И, конечно, находились оптимисты, которые мечтали иногда, что застроится когда-нибудь пустырь между деревнями, и сольются они в одно прекрасное большое село. А мечтам, как известно, суждено иногда сбываться. И так и случилось.

 

Когда в начале восьмидесятых годов прошлого века в Желанном решили строить новое здание больницы, место для нее нашлось именно там – между Житомиром и Желанным. А потом от деревни к селу протянулась новая широкая улица, застроенная красивыми, уютными домами. Назвали ее Советской. И, наверное, не ошибусь, если скажу, что живущие на этой улице местом своего жительства  считают улицу Советскую в селе Желанном.

 

А жители Житомира? Они теперь – житомирцы или тоже желанновцы? Но это уже – вопрос новейшей истории, на который мне из моего далека ответ  не найти. Но его точно знают там, где эти две деревни всегда были вечными спутниками.

Лидия Майер

Warburg, апрель 2017.

 

На снимке из далекого 1961 года – мои будущие одноклассники, а пока ученики Житомирской начальной школы: крайняя слева в первом ряду - Люда Карплюк, в этом же ряду рядом с Екатериной Ефимовной Парамоновой справа: Катя Дрейзер, далее -  Ира Нацаренус, Витя Вильгельм. А крайний справа в верхнем ряду – Володя Нацаренус, приславший мне эту фотографию.

______________________________________________________________________________________________________

Желанновские зарисовки

 

Три клуба – как родимый дом

 

 

Сколько домов культуры – имеются в виду здания – насчитывает более чем вековая история Желанного? Сказать точно не решусь. Но в моей памяти их три.

 

И первый – из далекого начала шестидесятых годов прошлого века – даже не дом, а настоящий дворец. Стоял он на улице Кооперативной примерно там, где позднее был построен интернат для школьников из близлежащих сел, учившихся в Желанновской школе. Клуб этот был высоким, красивым зданием с балконом над входом, украшенным резными деревянными перилами. Над крышей его поднимался четырехугольный, вытянутый к верху округлый купол, над которым вился по ветру красный флаг. Если только я не ошибаюсь, в деревенском музее хранится картина с изображением этого клуба.

 

Но что интересно – для меня и моих одноклассников это царственное здание было важно не как Дом культуры, а как продолжение школы. В одной из его комнат мы учились в первом или во втором – не скажу теперь точно - классе. Окна этого класса выходили прямо на школьный двор (школа была рядом с клубом), и на переменках мы, если не убегали на этот двор, смотрели на него из окна... Или, если оставались в своем здании, то выходили в фойе,  где главным «притягательным»  пунктом был для нас балкон. Он был хранилищем  музыкальных инструментов духового оркестра. Как таинственно-маняще светились, поблескивали, мерцали в выщине огромные трубы, тарелки, барабаны...

 

Духовой оркестр при Доме культуры... Сегодня, пожалуй, это кажется чем-то экзотическим. А в середине прошлого века было, вероятно, совсем обычно и привычно. Вполне возможно, что в пятидесятые годы молодежь в клубе и вальсы под музыку духового оркестра танцевала. Но в моей памяти в его исполнении – бравурный туш, когда в программе праздничных вечеров или митингов было награждение: ветеранов ли, передовиков производства, лучших ли учеников. И еще – похоронный марш, под звуки которого провожали желанновцев в последний путь. От одних только воспоминаний об этой рыдающей, душу разрывающей музыке и сегодня сжимается сердце...

 

Существовал духовой оркестр при нашем Доме культуры, как мне помнится, еще и в середине семидесятых. Не могу сказать, кто им руководил. А вот музыкантами в нем были деревенские парни и мужчины. Точно знаю, что играл в нем и мой двоюродный брат Александр Вайцель и кто-то из его друзей.

 

Конечно же, о культурной жизни этого дворца ничего рассказать невозможно – по малости лет мы не принимали в ней участие даже как зрители. И о ней в моей памяти лишь маленький проблеск, искорка – воспоминание о каком-то концерте, в котором участвовал семейный оркестр семьи Дьяченко. Хотя точно и не уверена  – может,  это чем-то навеянные мои фантазии?

 

В сентябре 1963 года мы пришли в четвертый класс в здание новенькой кирпичной школы. И примерно в то же, вероятно, время было построено и здание нового Дома культуры  (того, в котором до недавнего времени находился музей). От него до школы было – только стадион пересечь. Может быть, поэтому, а скорее еще и потому, что школьники были самыми многочисленными зрителями, сколько я помню, в школе ежедневно появлялась реклама фильмов, которые вечером демонстрировались в Доме культуры.

 

И я сегодня точно знаю: с той поры  до самого выпускного вечера  клуб был для нас, как и для многих взрослых жителей села, любимым кинотеатром. С неизменной надеждой на встречу с чем-то прекрасным и замечательным спешили мы каждый день в кино. И самые светлые наши ожидания редко бывали обмануты. Теперь кажется: очень редко разочаровывали нас плохие фильмы. И очень часто радовали хорошие. Их было большинство. Да еще каких! Наверное, теперь, когда  это уже проверено временем, не будет преувеличелнием сказать, что в том нашем маленьком клубе мы увидели всю «классику» советского кинематографа... Фильмы, которые вот уже полвека новые поколения зрителей смотрят так же, как когда-то мы – с радостью и удовольствием.

 

В 1970 году на сцене этого Дома культуры мы получили аттестаты зрелости, и с того незабываемого июньского вечера клуб стал для нас, как и для других поколений выпускников, местом встречи, которое «изменить было нельзя». Какой радостью были случайные встречи в клубе с кем-либо из одноклассников. Сколько сразу возникало вопросов и воспоминаний! От тех давних встреч, из того далекого времени (а если точно – из 1973 года) – это мое стихотворение:

 

Шутка

 

Согласись, это очень странно:

Ты-желанный, и я – желанная,

Наши встречи всегда желанны,

И роднит нас с тобой Желанное.

Может, мы с тобой исключение

Иль счастливое совпадение:

Ты – желанный, и я – желанная,

И роднит нас с тобой Желанное.

Все у нас, как в считалке детской:

Я уехала – ты приехал,

Я приеду – тебя не будет,

Нет конца волшебному кругу...

Наши встречи всегда желанны,

Я- желанная, ты желанный,

Я грущу без тебя в Желанном,

Приезжай скорее, желанный!

 

А время шло... К середине семидесятых «состарилось» и это здание Дома культуры. И опять почти одновременно были построены – теперь уже почти рядом, на одной  улице – новые здания школы и Дома культуры. Вместе с детским садом они и сегодня, через сорок лет  - украшение села. И еще, пожалуй, памятник далекому времени расцвета, богатства и процветания, в котором находилось тогда село и хозяйство – совхоз «Желанный».

 

В 1979 году в селе широко отчечалось семидесятилетие Желанного. Праздничный вечер в Доме культуры, посвященный этому юбилею, помнится и сегодня. В зале в тот день собралось, наверное, все село. Каким радостным, светлым, безмятежным было настроение в зале! Как светло и празднично было да душе у людей!

 Но какими бы ни были времена, пусть как прежде собирает Дом культуры людей, объединяет, радует, вдохновляет, развлекает, пусть будет необходимым, не отделимым от родины домом...

Лидия Майер

Варбург, Германия, март 2017.

________________________________________________________________________________________

Проводы зимы

 

Полушубки, полушалки,

Тройки, сани да пимы –

Праздник русский,

Праздник яркий –

Праздник проводов зимы.

 

Завертелась суматоха

Вьюгой пестрой, озорной,

Ущипнул мороз – не охай,

Щеки варежкой прикрой.

 

Со столба слетают шапки

И съезжают мужики.

-Но гляди-ка! Эка хваткий!

Ох, достанет он вершки!

 

А в толпе на сковородках

Бойко прыгают блины.

Их народ берет в охотку

Для себя, детей, жены.

 

Заливается гармошка-

Пляс азартный не унять –

Кто вразнос, кто понемножку –

Не велит мороз стоять!

 

До верхов набиты сани-

Хохот, давка, кутерьма.

Как без троечных катаний

Распрощается зима?

Зимняя сказка. Л. Малышева.

 

И летят, несутся кони

В лентах радуги цветной.

Не за ней ли? Не в погоне

За красавицей-весной?

 

*     *     *

 

Взгляни: смягчилась вдруг зима,

Как будто бы сама устала

Снегами засыпать дома,

Ткать ледяные покрывала,

И захотелось сделать ей

Хоть небольшую передышку.

И вера, как и день, светлей:

Зимы дочитываем книжку!

 

Еще, быть может, пара глав,

Где все морозы да бураны.

А время катится стремглав,

И ясно: поздно или рано

Последний барственный сугроб

В простую лужу превратится,

И юная весна начнет

Свои расписывать страницы.

Лидия Майер, Варбург.

______________________________________________________________________________________________________

 

Активный досуг

 

Забавно сейчас и вспоминать, но когда-то давным-давно я училась играть на гитаре. Не помню, когда она появилась в нашем доме, но на ней тогда играл мой старший брат Саша Вайцель. И нас, детвору, конечно же, как магнитом тянуло и к нему, и к гитаре. А брат был очень добрым, всегда охотно возился с нами, и вот уже под его руководством мы щиплем струны, и под каждый «щипок» буквально по слогам поем:

От-че-го у нас в по-сел-ке

У дев-чат пе-ре-по-лох?

Была ли тогда эта песня о том, что «на побывку едет молодой моряк» особенно популярной, или просто была актуальной у мальчишек, мечтающих о службе в армии (а брату моему в ту пору было лет 16-18)? Возможно, думается, и то, и другое. Хотя это теперь совсем не важно. Дорого другое: и эту песню, и те наши музыкальные упражнения, и те долгие осенние и зимние  вечера я помню и люблю до сих пор.

Что и говорить: весной, летом, ранней осенью мы обычно до позднего вечера проводили время на улице. Забав и развлечений находилось там всегда – через край.

 

Но когда наступала поздняя осень с ее дождями, слякотью, холодом, которую сменяла зима с буранами, снегами и ранними сумерками... Вечера становились длинными-длинными, а телевизора в доме еще не было, и в кино в клубе нас еще не отпускали...

 

«Активный досуг» - это выражение мы услышали много позже. Но понимаю теперь: давным-давно, в конце пятидесятых- начале шестидесятых годов прошлого века у наших, да, пожалуй, и у всех других родителей в селе плюс ко всем остальным была еще задача развлечь детей, организовать «активный досуг» в долгие зимние вечера. Выбор же средств к тому в семьях был небогатым...

 

Нам повезло с тем, что у нас был фильмоскоп и коробка с диафильмами. Не помню теперь сколько их было. Пожалуй, не больше пятидесяти. И большинство их, засмотренных «до дыр», мы знали наизусть.

 

Но все равно: вечера просмотров диафильмов мы очень любили. Для экрана развешивалась на стене простыня, назначенный «киномеханик» заправлял ленту в аппарат, «читчик» настраивался читать титры, готовился «кинозал» - собирались и расставлялись в комнате стулья и стульчики. И вот, наконец, выключался свет, и мы, затаив дыхание, в бог знает какой раз искренне сопереживали бедной Серой Шейке – уточке, из-за сломанного крыла оставшейся одной на озере, которое с каждым днем замерзало все больше и больше, и хищная лиса уже предвкушала легкую добычу... Или восхищались смелостью казахского героя Алдара Косе, которому всякий раз удавалось перехитрить жадного богача бая, или зачарованно следили, как легко рисует карандаш кошку, мышку и сыр и т.д.и т.п... Ни один фильм, который мы смотрели тогда, не оставлял нас равнодушными. А эти «киносеансы», как часто бы они ни повторялись,  были в радость не только нам. Почти всегда зрителями в доме были и наши друзья.

 

С радостью и удовольствием играли мы и в так называемые «настольные» игры. В то давнее время их можно было пересчитать по пальцам одной руки: домино, шашки, лото, шахматы. В домино мы предпочитали играть в «осла». Обязательно должен был быть на столе лист с именами игроков, строго велся счет очков, и тот несчастный, кто набирал их 125, становился «ослом». (А «козла» азартно забивали взрослые, когда у родителей собирались друзья). В шашки – это были либо шашки, либо играли в «Чапаева». В ходе этой игры шашки высталялись с двух концов доски «стенка на стенку» и «расщелкивались» во все стороны как орехи. Побеждал тот, кто полностью «сшибал» противника с поля боя – шашечной доски.

 

А в лото мы всегда играли с надеждой на сладкий приз. Его придумала для нас мама. Дети тех лет помнят еще, наверное, эти конфеты – сладкий сахарный разноцветный горошек – драже. Каждый игрок получал две карты и выкладывал за них на кон две горошинки. А выигравший получал потом весь сбор – 8-10 горошинок. Как теперь говорится: мелочь, а приятно. И мы вспоминаем теперь те игры с теплом и улыбкой. А доведись сегодня сыграть, всему шоколадному изобилию предпочла бы я вновь те горошки...

 

В шахматы мы в те давние годы как-то не играли, но благодаря все тому же старшему брату Саше Вайцелю я с той еще поры знаю, как двигаются шахматные фигуры.

 

А кроме всего этого были еще книги. Бабушка по вечерам читала свою немецкую библию.У родителей на тумбочке в спальне всегда лежали очень притягивающие наш интерес романы. Наши первые книжки нам сначала покупала мама. А потом появились книги – подарки от школы, и книги из библиотек – школьной и сельской. А когда нам наконец-то разрешили ходить в кино в клуб, это в известной мере стало началом приобщения к культурной жизни и школы, и села. И клуб постепенно стал для нас таким же важным объектом, как и школа.

Лидия Майер

Варбург, Германия

________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Желанновские зарисовки

 

Снежинки,

зайки в хороводе...

 

На эту старую-старую – более чем пятидесятилетней давности – маленькую фотографию смотрю всегда с интересом и немножко с сожалением. Как жаль, что не помню совсем ничего об этой прекрасной елке, об этом замечательном празднике. А не чудесным, не прекрасным он просто быть не мог! И наша славная компания всем своим видом, мне кажется, это так красноречиво подтверждает. Хотя самое большое чудо этого вечера, наверное, то, что нашелся фотограф, который этот снимок сделал (фотограф в деревне в то время был большой редкостью). Кто это был? Наверное, Мария Андреевна Вайцель. Или, может быть, ее старший сын Анатолий. И, скорее всего, это было у них дома, под их елкой, где встречался, наверное, новый 1961 год. Я училась тогда в первом классе, а по старинной школьной традиции девчонки-первоклассницы всегда наряжались снежинками и исполняли под елкой танец снежинок. И на этом фото я в костюме той самой снежинки. Крайняя справа – тоже первоклассница и тоже снежинка – Нелли Вайцель, моя двоюродная сестра. В таком же наряде ее младшая сестренка Розочка. Как крепко держит она под руки двух симпатичных зайчиков – моего брата Сашу (слева) и своего двоюродного брата Вову Веймера (справа). А первая на фото – моя сестра Роза в костюме «анютины глазки».

 

Как странно устроена наша память! Да, я, к сожалению, ничего не помню об этом празднике. Но зато прекрасно помню, как мастерили мы с мамой корону для моего костюма. Из белого картона была вырезана для нее основа, потом ее аккуратно обложили белым «снегом» - ватой. Для украшения пришлось разобрать пару блестящих елочных бус: из трубочек сложили звезду, а бусинами украсили уже и звезду, и поле короны. Все нужно было прочно, точно, ровненько пришить , и я не спускала глаз с маминых рук – так хотелось поскорее примерить эту красоту! (Про платье таких воспоминаний нет. Оно, наверное, просто досталось мне  «по наследству» от старшей сестры).

 

А костюм цветка «анютины глазки» моя мама и Мария Андреевна Вайцель мастерили вместе. Всю эту работу я тоже прекрасно помню и не перестаю теперь удивляться: как выкроили они для этого время? Где достали весь необходимый материал? В ведь нужны были и картон, и ткани, и краски, и кисти... А в те времена в сельском магазине ничего подобного купить было практически невозможно... И все - буквально все – было сделано их руками. Вырезаны, разукрашены, нашиты на пояс, (чтобы получилась юбка) красивые зубчатые листья. Вырезана и раскрашена корона. Работа была кропотливая, требующая внимания, терпения. Но его у мамы и Марии Андреевны хватало и для дела, и для общения с облепившей их любопытной детворой.

 

И, наверное, не зря говорится, что ожидание, предвкушение праздника дороже даже, чем сам праздник. Иначе почему я хорошо помню подготовку к елке и не запомнила вечер у елки?

 

А новогодние праздники в середине прошлого века что для детей, что для взрослых были немыслимы без бала–маскарада. И шли люди на них если не в костюмах, то хотя бы в масках. Пока мы были маленькими, костюмы нам делали родители. Потом, когда мы стали постарше, мы уже придумывали и мастерили их себе сами. Помнится, мой брат Саша смастерил себе из картонных коробок костюм робота и так пристроил в нем батарейки, что нос-лампочка даже светился. Свои костюмы все уже и не припомню. Но еще в десятом классе все девчонки нашего класса пришли на бал-маскарад в честь нового 1970 года яркими, веселыми цыганками...

 

Елки для взрослых в сельском Доме культуры тоже всегда начинались с объявления о том, что состоится бал-маскарад. От них в моей памяти – восторженные мамины рассказы. Она, как я теперь понимаю, любила эти праздники еще со своей довоенной детдомовской поры, и сама охотно наряжалась – одна или со всеми работницами больницы. Всегда было интересно слушать ее рассказы о том, кто кем был, кого и в каком костюме дольше всего не могли «распознать» участники вечера. Ни имен, ни костюмов в памяти, к сожалению, не осталось. Кроме одного. После какого–то вечера мама с восхищением рассказала, что самой красивой парой на маскараде были Наташа Ростова и Андрей Болконский. Ими в тот вечер нарядились библиотекарь сельской библиотеки Августина Ивановна (не помню фамилию) и ее муж или жених Петр Белан...

 

Как давным-давно все это было... Ушла, постепенно, незаметно, как высыхает родник, иссохла и забылась традиция взрослых маскарадов. Уже в семидесятые годы прошлого века новогодние балы для взрослых в Доме культуры стали просто праздничными вечерами под елкой.

 

Но ведь традиции, как и мода, - уходят и когда-нибудь вновь возвращаются... Во всяком случае, хочется в это верить.

А сегодня, наверное, только самая младшая детвора радуется новогодним костюмам. Так же, как и мы на этой старой-старой фотографии..

Лидия Майер,

На снимке слева направо: Роза, Лида, Саша Майер, Роза Вайцель, Вова Веймер, Нелли Вайцель.

______________________________________________________________________________________________________

За отцовскую я религию...

 

 

Мой отец не молился Богу.

Даже библию не читал.

От семьи получил немного:

Трудармейцем мой дед пропал.

 

Увезли в трудармию маму,

А мальчишке – лищь десять лет.

И работать он начал рано –

Как иначе спастись от бед?

 

Лишь три класса начальной школы –

Вот и весь в дорогу запас.

А потом – только труд, который

И кормил, и хранил, и спас...

 

Я не помню отца с молитвою.

Был он токарем в мастерской.

У станка свою смену выстояв,

Приходил под вечер домой.

 

Сколько грамот и благодарностей

Получил он за честный труд!

Но хоть в той, хоть в иной реальности-

Много ль блага они дают?

 

Сложных мудростей не выискивал.

В труд, в терпенье верил душой.

И трудился отец мой истово.

А умелец –то был какой!

 

Все – от дома и до скворечника

На усадьбе он сделал сам.

Липли мы до позднего вечера

К золотым отцовским рукам.

 

И, наверно, больше мешали мы.

Но светился отцовский взгляд.

Потому ль так незабываемы

Дом, веранда, двор, палисад?

 

Потому ль священной реликвией

Те картины в душе живут?

За отцовскую я религию-

Созидательный, добрый труд!

 

                                             Лидия Майер

 

На снимке: Богдан Федорович Майер.

(25 сентября моему отцу исполнилось бы 85 лет. Снимок был сделан, скорее всего, фотокорреспондентом Валерием Неверко и опубликован в Одесской районной газете "Пламя", в Омской области, где-то в конце семидесятых годов прошлого столетия.)

_______________________________________________________________________________________________________________

 

Лидия Майер

 

Желанновские лирические картинки

 

Тропинка

 

Меж огородами тропинка.

Веселый, ласковый спорыш

Цеплялся ловко за ботинки,

Желая знать: куда спешишь?

 

А мы неслись по ней вприпрыжку

В деревню, в школу и домой,

Ее читали словно книжку,

Любимую любой порой.

 

По ней катились наши весны

Как звонкий, озорной ручей.

По ней ушли мы утром росным

От детских радостных затей.

 

Другие закружили тропы,

Жизнь забурлила, как прибой,

Но та тропинка –словно стропы –

Надежно держит нас с тобой.

 

Там и поныне – огороды,

Кудрявый, ласковый спорыщ.

Там позабыты все невзгоды,

Там в детство давнее бежишь...

 

 

Большая Медведица

 

Загрущу, затоскую... Почудится

И припомнится радостный знак:

Я иду на Большую Медведицу,

Как корабль плывет на маяк.

 

Ах, Медведица, добрая вестница!

Вот  и свет фонарей уж погас.

Ты ж, как прежде, и манишь, и светишься,

Побежала б – еше и сейчас.

 

Ах, Медведица, ты – соучастница,

Ты – соратник, и спутник, и друг.

Ты представь только: время покатится

И вернется в тот памятный круг.

 

Растанцуютя звездные россыпи,

Млечный путь им набросит фату,

Ну а ты своей легкою поступью

Так же преданно вновь на посту.

 

Снова за полночь – наши гуляния,

Разговоры под тихой луной,

Затяжные, как дождь, расставания,

Торопливо  – дорога домой.

 

Чудо-ночь на окраине северной,

И, пленяясь густым серебром,

Я бегу на Большую Медведицу,

Под которой - родительский дом.

 

 

С хорошим днем!

 

- С хорошим днем!-соседка говорила,

Когда, бывало, приходила к нам.

Пусть даже солнце не всегда светило.

- С хорошим днем! (А значит: счастья вам!)

А дни, конечно, разные бывали,

Но знаю твердо я одно теперь:

Мы главного тогда не понимали:

Хороший день – который без потерь.

А боль утрат порой невыносима,

Хоть жизни каждой предрешен исход.

И не пройдет соседка даже мимо,

Сколько ни жди у стареньких ворот.

На днях вот только – словно чудо было_

Девчонка к нам пришла в наш старый дом.

Она с порога, улыбнувшись мило,

Сказала тихо всем: -С хорошим днем!

 

 

Старое кино

 

Из всех искусств кино ближайшим было.

И, в кулаке зажавши пятачок,

Со всей округи ребятня спешила

В кино, что было – воздуха глоток.

Совсем не деревенского - иного!

Как ярок был экранный этот мир!

И восхищали кадры нас и слово,

И каждый вечер новым был кумир!

 

Из всех искусств кино важнейшим было.

И вот уже с полсотню долгих лет

Пленяет чудодейственная сила

Тех старых, из времен советских, лент.

И смотрят их от мала до велика

Кто в первый, кто уже в сто первый раз.

И в чем секрет их – угадай поди-ка!

А времена искусству – не указ...

 

 

Все не зря!

 

Сосенки – как маленькие ежики,

А березки – куколки в траве –

Сорняками спутаны, стреножены –

Не прорваться к воле, синеве.

 

Как в стогу иголку их искали мы.

Не спешить и не рубить сплеча!

Солнцем и ветрами обнимаемы,

Чтоб росточек каждый – как свеча!

 

-Вырастим мы с вами лесополосы!

(А вокруг – лишь степи да поля!)

Но сомнений не звучало в голосе:

Он, лесничий, верил: все не зря!

Поле битв – на все четыре стороны.

Что ни день – то новые ростки

У дурнины алчной отвоеваны.

Расправлялись трепетно ростки.

 

Только вот представить их деревьями...

Нет, никак не виделись леса...

Большаки степные за деревнею-

Будто бы по скатерти строка...

 

Через годы - но сбылось пророчество.

Музыкой листвы полны поля.

Ветки-стяги на ветру полощутся,

Словно знаменуя: все не зря!

_____________________________________________________________________________________________________

Желанновские зарисовки

 

Там, на улице Северной...

 

Эсэмэски, имейлы,

Интернет-телефон –

Чудо-средства общенья

Новейших времен.

Но всему предпочту я

Тетрадный листок,

Где твоею рукою -
Хоть несколько строк...

 

Зачин хотя и поэтический, но все-таки немножко – по теме.

Давным-давно, десятки лет тому назад не существовало еще многих чудо-средств современного общения. И люди то-гда писали друг другу письма. На обычных листках из школьных тетрадок. Обычными, даже еше не шариковыми, а чернильными авторучками. А потом вкладывали письмо в конверт, писали на нем адрес отправителя и адрес получа-теля и опускали в почтовый ящик...

 

Давным-давно, полвека назад, в годы моего школьного детства, я всегда радовалась, когда мы получали письма от родственников. Не один раз могла перечитывать не только письмо, но и адрес на конверте. И теперь помню: часто менялось в нем название района. То это был Павлоградский, то вдруг Щербакульский, потом стал Одесский. Но «село Желанное, улица Северная..» - это оставалось постоянным. Но когда и почему наша улица стала Северной?

 

И когда задала я себе этот вопрос, тут же подумалось: да ведь это тоже история села! И уверена даже: история не та-кая уж древняя.

 

Когда было решено присвоить названия деревенским улицам?  Кто эти названия придумывал? Конкретных ответов на эти вопросы, пожалуй, уже не найдешь. Но помню и я, и моя старшая сестра и брат, как принесли нам домой малень-кую  табличку-квадратик, на голубом фоне которой стояла цифра тридцать один – номер нашего дома. Было это в на-чале шестидесятых годов, более полувека назад.

 

Как «рождались» названия улиц, теперь, наверное, тоже уже никто не расскажет. Но это можно, пожалуй, и «просчи-тать». Как, к примеру, с нашей улицей Северной. Здесь все просто: это и сегодня – самая северная улица села. Тогда за ней не было ничего, кроме степи. Позже появились питомник и маслозавод с улицей Заводской, но это тоже уже история.

 

А вот почему улица рядом- Степная? Хотя – пройди по ней с юга, от перекрестка с улицей Кооперативной, на север – и выйдешь прямиком в степь. Пусть ограничена она была со всех сторон садом, питомником, кладбищем, улицей Се-верной, дорогой, - но это был пусть небольшой, но кусок настоящей целинной степи, и  он кажется мне теперь луч-шим подарком нашего детства. С ранней весны, как только просыхали на ней первые проталины, и мы, и вся многочи-сленная детвора с улицы Степной играли здесь до позднего вечера в лапту и в футбол, в штандера и в волейбол. И занятия, и забаву на степи мы находили до глубокой осени. Собирали цветы, слушали жаворонков ( а в детстве они еще звенели над степью!), пасли гусят, приходили поить телят, привязанных здесь на колышках, и частенько надолго «застревали» в погоне за бабочками или прочими степными обитателями. На поляне прямо напротив нашего двора каждое лето стояли качели. А потом появился на степи еще и колодец.

 

Но я, кажется, отвлеклась, и возвращаюсь к улице Кооперативной. Откуда у этой самой, наверное, длинной желаннов-ской улицы такое название? Вопрос для краеведческих расследований. Но краеведы и историки пока не нужны – на-верняка многие желанновцы еще помнят, что более полувека назад именно на этой улице находился деревенский «торговый центр». На перекрестке Кооперативной с улицей Кирилла Саханя  стоял продовольственный магазин. Ря-дом с ним, чуть западнее – «хозяйственный» - крошечная, очень низкая и очень темная землянка с единственным окошечком – таким он мне запомнился. Магазин казался очень низким, наверное, еще и потому, что  примыкали к не-му высокие, глухие деревянные ворота, закрывавшие склад и хозяйственный двор, где, вероятно, разгружались и хра-нились товары. А рядом, чуть западнее этого двора – тоже не очень высокий, но все же более просторный – сельмаг- видимо, сокращение от «сельский магазин». Это с сегоднящней точки зрения был магазин универсальный: в нем поку-пателю предлагались и одежда, и галантерейные товары, и игрушки, и многое другое. Сегодня на месте всех этих ма-газинов – жилые дома и усадьбы.

 

Кстати, есть в Желанном и другие улицы, происхождение названий которых «стерлось» временем. И к ним относится, на мой взгляд, улица Заозерная. Не правда ли – для степного села название необычное, даже немножно экзотичес-кое. И впрямь: откуда бы в нашей степи озера? Но опять-таки: старожилы помнят: за Больничным переулком (ныне переулок Г.Комнатова) был вырыт котлован, а вокруг несколько ям поменьше. Весной все заполнялось водой, и если год был дождливый, вода оставалась в них надолго. Не отсюда ли это красивое название для улицы?

 

Улицы Северная, Степная, Кооперативная (западная ее часть), да еще, пожалуй, улица 8 Марта – самые родные и близкие мне в Желанном. Кстати, интересно почему улица 8 Марта? Хотя сейчас это уже неважно. Потому что теперь эта улица носит имя Геннадия Комнатова, и не найдется, наверняка, в селе человека, кто не смог бы рассказать, поче-му и в честь кого названа улица.( Надеюсь, это относится и к улице имени Кирилла Моисеевича Саханя, нашего учите-ля истории, рисования и черчения.)

 

Но все равно – 8 марта или Геннадия Комнатова. Нечасто, но всегда одинаковый снится мне сон: иду я этой улицей – как всегда ходила, приезжая домой, прямиком на север, туда, где на вольной улице Северной стоял когда-то мой ро-дительский дом, где затерялось на ней и в ее окрестностях далекое мое детство.

 

На улице в три двора –

Поляна, качели, колодец –

На улице в три двора –

Там жил развеселый народец.

 

Забав его не перечесть –

Пусть небо слепит и смеется,

А главная – воду качать,

Чтоб солнце дробилось в колодце.

 

Дрожащие искры считать,

От страха и стужи немея,

И дружно судить да рядить:

Не здесь ли страна Бармалея?

 

И злая его борода не там ли –

Упряталась в темень?

Ах, дивная та вода,

Ах, чудное детства время!

 

От прошлого – ни следа.

Осел, потемнел колодец.

Уплыл, разлетелся куда

Лихой, развеселый народец?

 

И как живет он вдали

От улицы в три двора,

Где в старый колодец глядит

Другая теперь детвора?

 

Лидия Майер,

Май 2016.

______________________________________________________________________________________________________

Стихи о войне и мире...

 

Дороги

 

Нет дороги труднее –

На войну уходить.

Черный ворон над нею -

Черным бедам кружить.

 

Нет дороги вернее,

Чем дорога назад.

Ты ходил уже ею.

Возвращению – рад.

 

Нет дороги длиннее,

Чем дорога домой,

Где и солнце теплее,

Где и ветер – родной.

 

Нет дороги счастливой?

Есть? Но как отыскать?

И кукушке крикливой

Не дано подсказать...

 

                                 Лидия Майер.

 

Письмоносцы военных лет

 

По безлюдной улице села

Почтальонка торопливо шла.

Поскорей бы почту разнести!

Но легко ли горе в дом нести?

 

И невольно замедляла шаг.

Похоронка прыгала в руках.

Улетела б птицею беда

И не возвращалась никогда!

 

Но дошла почти уж до двора,

Где застыла молча детвора.

И надежда, и испуг в глазах.

Ей до горя их – всего лишь шаг...

 

Письмоносцы тех далеких дней

Не хвалились доблестью своей.

Им не полагалось орденов,

Мало доставалось добрых слов...

 

Обжигая души и сердца,

Разделяли часто до конца

Слезы вдов, детей и матерей,

Горе безутешное семей.

 

Братья и мужья, отцы, сыны...

Ужас похоронок той войны

Словно бы на линии огня

Письмоносцы брали на себя...

 

                                      Лидия Майер.

 

Сирень

 

И снова сирень под окном расцветает,

И женщина взглядом бутоны ласкает,

К кусту прикоснувшись, листочки погладит,

И в сердце всплеснется далекая радость.

 

Капелью апрель распоясался звонкой

В дуэт с колокольцами свадебной тройки.

Плясали капели, и свадьба плясала,

Добра и согласья влюбленным желала.

 

А май – оглушенный, счастливый, медовый-

Цветами осыпал и радостью новой –

Вдвоем и рассветы встречать, и закаты

У новенькой, пахнущей деревом хаты.

 

Тогда и сирень под окном посадили.

Сказал он: «Чтоб дети красу полюбили!»

И плечи обнял под косынкою тонкой,

Что сам подарил своей милушке- женке.

 

За маем – июнь. И с того расставанья

Не выпало больше им в жизни свиданья.

Жестока война – не щадит обещаний,

Ни просьб и ни тысячи лет ожиданий...

 

С тех пор, лишь сирень под окном расцветает,

В далекую юность вдову возвращает.

Ей чудится: нежным сиреневым дымом

Как будто косынкой, окутал любимый...

 

                                            Лидия Майер.

 

*     *     *

 

На войне все сны – о дальнем доме.

Дома – думы только о войне.

И молили днем и ночью жены:

Он живой, живой придет ко мне!

 

А на фронте «Жди меня!» твердили –

Несмотря, назло и вопреки.

Вряд ли времена другие были,

В коих крылья веры так крепки...

 

                                               Лидия Майер.

________________________________________________________________________________________________-

Любовь Митрофановна Каштанова и Зинаида Семеновна Тыртышная – жительницы Гришковской улицы в селе Желанном.Фото: Роза Богдановна Майер в июле 2015 года. Фото: Роза Богдановна Майер, июль 2015 года.

Желанновские зарисовки

 

Эта благостная картина...

 

Эта благостная картина:

Яркий полдень, июль, жара,

Баба Люба и баба Зина

У колодца среди двора.

 

На мгновенье сложили руки:

Где там птичка? Не упустить!

Эти руки не знали скуки,

Только что уж о том грустить!

 

Хоть в пословице говорится:

Жизнь – не полюшко перейти,

Добротою светятся лица,

Зла и горечи – не найти.

 

Пусть случались порою беды,

И вовек не забыть войну,

Но синеет мирное небо,

Сердце слушает тишину.

 

И пускай до седьмого пота

Напрягала порою жизнь,

И была она сплошь – работа.

По-другому – могло ли быть?

 

Да и не было. И трудились

На полях, на фермах, токах,

А на руки дети просились,

А борщи томились в печах.

 

Поспевать умудрялись всюду!

Как – судить совсем не берусь.

Этим женщинам, словно чуду,

Удивляться не разучусь.

 

Потому так мила картина:

Летний полдень, июль, жара,

Баба Люба и баба Зина

У колодца среди двора.

 

-Эх, где наша не пропадала!

Что там с птичкой? Не упустить!

И улыбка очаровала,

И как будто радостней жить.

 

Летний день разыгрался жарко,

Не устанет солнце сиять,

Жизнь – дороже нету подарка,

Жизнь – она всегда – благодать!

 

Сколько блага передарили

Детям, внукам, родной земле,

Ничего себе не просили,

Просто жили в своем селе

 

Не таясь, не кляня судьбину,

Успевая и тут, и там,

Баба Люба и баба Зина-

Поколение наших мам,

 

Что в войну девчонками было,

И хватило лиха сполна.

Что любовь и жизнь нам дарило,

И такого света полна

 

Эта благостная картина:

Яркий полдень, июль, жара,

Баба Люба и баба Зина

У колодца среди двора...

 

Лидия Майер.

_____________________________________________________________________________________________________________

Выпуск Желанновской (Омская область) средней школы 1966 года, 11 класс.

Отзовитесь!

Константин Эрлих.

___________________________________________________________________________________________________

Р о д и н а

 

Родились мы –

            Мир для нас открылся.

Мы тогда не ведали еще:

Где родился –

            Той красы напился,

От нее на сердце горячо...

 

И нести ее по белу свету

Как навек зажженную свечу.

Ярче – нету. И теплее – нету.

И другую – разве захочу?

 

                                               Лидия Майер.

 

*     *     *

 

Нас аист – крылатая птица-

Приносит заботливо в дом,

Где выпало счастье родиться,

Где все станет мило потом.

 

Отсюда начало дороги

Тропой, большаком ли возьмут,

Оставив навеки тревоги:

Нас помнят там, любят и ждут.

 

И, как далеко б ни ушли мы,

Но память опять и опять

Сквозь версты, лета или зимы

Нас будет к нему возвращать...

 

Вечерние блещут зарницы,

Задумчиво мама глядит,

И аист – крылатая птица-

Печали ее сторожит...

 

                                                Лидия Майер.

______________________________________________________________________________________________________

*     *     *

Первым утром января

Новогодняя заря –

Обещанье, дар,

Мечта и надежды...

Звезды радостней горят,

Веселей снега кружат,

Словно мир добрей и лучше,

Чем прежде...

 

Две зимы

 

Это словно карнавала круженье:

В вальсе белом заскользит вдруг зима –

И как будто в кружевах белопенных

Горы дальние, холмы и дома

.

Но шагнет навстречу ей ветер с юга,

Приобнимет, нежно глянет в глаза,

И поверила: нашла она друга,

И сдалась ему зима, поплыла....

 

То снега, а то вода – время льется,

То метели, то капели в окне.

По другой зиме порою взгрустнется,

И привидится, припомнится мне:

 

А в полях сибирских – змейкой поземка,

Ей раздолье там до новой весны.

Подо льдами задремавшая Омка

О свиданьи с Иртышом видит сны...

 

                                                 Лидия Майер.

________________________________________________________________________________________________________________________________

Снова тихое время

туманов, дождей...

 

Снова тихое время

             туманов, дождей

И рассветов –

и серых, и долгих.

А в осеннем лесу

тишина все слышней,

Здесь покой,

здесь услада и отдых.

Словно путник,

обретший желанный приют,

Так спокойна,

несуетна осень.

Лишь тяжелыми думами

тучи ползут,

Но за ними,

как в помыслах,

просинь...

 

                                       Лидия Майер.

*     *     *

 

И осень состариться может...

 

И осень состариться может

И в рваных одежках своих

Завидует тем, кто моложе,

Тоскует о днях золотых.

 

Так тихо и горестно плачет

В бессильной своей наготе.

Хотя... ведь не может иначе

Уже на предельной черте...

 

И ей посочувствовать, может,

Но слышу: стучится в дома

Как робкий, несмелый прохожий

Пушистою лапкой зима...

 

                              Лидия Майер.

________________________________________________________________________________________________________

Viktor Ehrlich am Grab der Mutter, Irma Ehrlich, geb. Bekker. September 2015.

Zum 100. Geburtstag von Irma Ehrlich

 

К 100-летию со дня рождения Ирмы Эрлих

 

(18.10.1915 - 18.10.2015)

 

Елена Риске: Костя, спасибо. Ты меня как бы вернул в то далёкое детство. Я очень любила Ирму Фёдоровну и не только как учитель-ницу. Немецкий язык давался мне легко, не очень любила грамма-тику, признаюсь честно, хотя сейчас думаю, это очень важно. По-мню, она говорила моей сопартнице (сидели за одной партой), во-обще не знавшей немецкий, что та с таким отношением к предмету обязательно завалит экзамен. Мне приходилось ей писать текст русскими буквами, чтобы она хоть что-то могла ответить.

 

А на экзамене её, конечно, Ирма Фёдоровна пожалела. Я уже гото-ва была отвечать, Ирма Фёдоровна дала мне знак, чтобы я помо-гла моей соседке (я уже всё это до того сделала). Я ждала, пока она первая вышла отвечать, мы еле сдерживались от смеха, но зачёт она получила. Вот так. Доброй Ирма Федоровна была...

 

Одно время её заменяла другая учительница, мы сбегали с уроков, это были не Ирмы фёдоровны уроки. Просиживали на стадионе, помнишь, там одно время качели были. За это полу-чали нагоняев от классной - Дины Ивановны Меховой, но мы все наотрез отказывались идти на урок.

 

Константин Эрлих: Красивые воспоминания, Лена.

 

Любовь Коноплева: Да, Ирма Федоровна была настоящей учительницей. Я очень любила ее и ее уроки немецкого языка. Она так старалась научить нас этому языку и я ей очень благодарна. Когда я училась в библиотечном технику-ме, многие из нашей группы были отчислены из-за плохой школьной подготовки по немецкому языку. А Ирма Федоро-вна сумела дать нам эти основы, и я, девчонка из села, старалась оправдать ту отметку, которую мне выставила Ир-ма Федоровна в аттестат.

 

Мне нравилось все в Ирме Федоровне: и ее красивая прическа, шикарные волосы короной на голове и ее скромные, но очень аккуратные наряды, и то, как она по-матерински, по-доброму журила и наставляла нас правилам этикета. Это была чудесная, замечательная учительница и ее уроки навсегда остались в моей памяти.

 

*     *     *

 

«И что немецкий в школе был - никто не пожалел...»

 

„Mein Bruder ist ein Traktorist

In unserem Kolchos“... –

Немецкий прост и неказист,

Как будто не всерьез.

Давно распался тот колхоз,

И брат - пенсионер,

И нет той Родины давно –

Страны СССР.

Мы учим вновь родной язык

В Германии теперь,

Но что немецкий в школе был –

Никто не пожалел.

Урок тот пригодился нам –

Наш брат и здесь речист.

Кивает в такт моим стихам

Mein Bruder, Traktorist...

 

И в шутку, и всерьез написала я как-то это стихотворение. И «присутствуют» в нем абсолютно реальные факты: от исторических до сугубо личных. Как, например, такие: и я, и моя старшая сестра Роза, и младший брат Александр (работавший в свое время в Желанном трактористом) учились немецкому языку в Желанновской средней школе у Ирмы Федоровны Эрлих. А в учебнике немецкого языка для пятого класса печаталось стихотворение „Mein Bruder ist ein Traktorist in unserem Kolchos“..., которое нам задавали выучить наизусть уже в первый год обучения.

 

Помню как сейчас те далекие первые уроки немецкого языка. 1965 год, пятый класс. А мы словно снова стали перво-классниками. Учимся писать немецкие буквы, складывать их в слова, читать и, самое сложное, правильно произно-сить... Глядя на доску, где Ирма Федоровна пишет для нас слова и буквы, мы, девчонки, не отрываем взгляд еще и от ее прически. Тяжелая коса учительницы, короной уложенная, была предметом восхищения не одного поколения же-ланновских школьниц...

 

Ирма Федоровна Эрлих работала в нашей школе преподавателем немецкого языка около тридцати лет. Немецким, без сомнения, владела в совершенстве, ведь сама по национальности немка, она и педагогическое образование получила в республике немцев Поволжья, и даже успела поработать там учителем немецкого языка...

 

Но грянула Великая Отечественная война, депортация немецкого народа, и в 1941 году Ирма Федоровна оказалась с семьей в Сибири, в Желанном. Нелегко пришлось всем. Ирма Федоровна в первые годы трудилась на разных сельско-хозяйственных работах в селе, но вскоре судьба ей улыбнулась: пригодились и знания, и образование, и любовь к предмету и к детям. Запас этих знаний и любви, казалось, был неистощим и неисчерпаем. До самого выхода на пен-сию в семидесятом году прошлого века работала Ирма Федоровна в Желанновской школе. В те годы, когда мы были школьниками, в учебной программе был только один иностранный язык – немецкий, и Ирма Федоровна преподавала тогда, вероятно, в каждом классе. Поэтому, думаю, нет в нашем поколении школьников ни одного ученика, который не учился бы у Ирмы Федоровны...

 

Конечно же, Ирма Федоровна наверняка ко всем своим ученикам относилась одинаково. Но мне теперь и кажется, и очень хочется думать, что как-то по-особенному внимательно она относилась к детям из немецких семей. Может быть, потому, что с нас она строже спрашивала – нас ведь даже фамилии уже как бы обязывали справляться с немецким лучше, чем другие. Или потому, что скромно и незаметно помогала нашим семьям? В старших классах на уроках Ирмы Федоровны мы читали и переводили заметки из газеты „Neues Leben“, выходившей тогда на немецком языке. И порой подписку на нее для нас оформляли не наши родители, а Ирма Федоровна. Никогда наша учительница не афиширо-вала эту свою помощь, свою доброту, но мы и сейчас бесконечно ей благодарны. В те годы Ирма Федоровна активно сотрудничала с редакцией этой газеты, и каждый раз, открывая новый номер газеты „Neues Leben“, мы первым делом искали – нет ли заметки Ирмы Федоровны о нашем Желанном, об односельчанах или о школе?

 

А теперь вот я пишу об Ирме Федоровне. Пишу потому, что неизбывны наши память и благодарность. И еще потому, что в октябре празднуется День Учителя. И, самое главное, потому, что 18 октября нашей дорогой учительнице Ирме Федоровне Эрлих исполнилось бы 100 лет.

 

Желанное теперь без фамилии Эрлих уже, пожалуй, и не представить. Навсегда в истории школы имя Ирмы Федоро-вны. Работали в Желанном ее сыновья. Живут в селе ее внуки и правнуки. Гордится село сыном Ирмы Федоровны, вы-пускником Желанновской школы Константином Эрлихом – бывшим редактором немецкого радио в Омске, бывшим гл. редактором республиканской газеты «Фройндшафт» в Казахстане, нынешним гл. редактором газеты «Дипломатичес-кий Курьер – Russlanddeutsche Allgemeine», в которой целая страница «Желанная встреча Желанное» посвящена род-ному селу... А самое главное – с благодарностью и теплотой вспоминают Ирму Федоровну ее многочисленные учени-ки...

 

Очень надеюсь, что под моей стихотворной строчкой «И что немецкий в школе был – никто не пожалел...» подписа-лись бы многие из них...

Лидия Майер,

Варбург, oктябрь 2015.

____________________________________________________________________________________________________

Учителя Желанновской ср. школы. Фото: архив.

Привет, Костя! У нас в августе в Одесском  отмеча-ется 90-летие Одесского района. Усиленно готов-люсь. Может ты что-нибудь скажешь в адрес юби-лея?

 

Кстати, а почему ты не присылаешь в наш журнал "Культура" свои материалы? Или ты где-то печа-таешься?

Валентина Дубель,

руководитель немецкого национального центра в с. Побочино Одесского р-на Омской обл.

 

Валя, я печатаюсь у себя, в газете, которая перед тобой. Я редактировал ее предшественницу "Фройндшафт", переименованную мной в "Deut-sche Allgemeine Zeitung" (1988-1999гг.), а с 1997г. - по настоящее время) - преемницу и продолжательницу ее идей и традиций "ДипКурьера/Russland-deutsche Allgemeine".

Константин Эрлиx.

 

С праздником, дорогие друзья!            ​

 

К 90-летию Одесского района

 

Впервые мне пришлось побывать в селе Одесском (изначально оно называлось Одессой) где-то в пятилетнем возрас-те, в году эдак 53-м, прошлого столетия. Да уж, получается …60 лет назад. Целая вечность (казалось бы) прошла. Но память о родных весях, о том единственном, неповторимом крае, где стояла колыбель твоя, не изглаживается в душе человеческой. Наверное, не случайно человек всю свою жизнь тянется к родным пенатам. Видимо, какие-то крепкие нити связывают его духовной пуповиной с местом своего рождения.

 

От села Желанного – конкретного места моего рождения, мы добирались до Одессы на собственном транспорте - другого, в общем-то, не было - на мотоцикле известной марки ИЖ-8. А личный транспорт, исключая гужевой, скажу кстати, был в те достопамятные времена большим дефицитом: в нашем селении таковым владели Пелипас и Эрлих. …Я восседал на бензиновом баке, на который предусмотрительно в целях аммортизации была привязана ватная поду-шечка, на заднем сидении располагалась мама, ну, а рулевым был, конечно же, отец – заядлый мотолюбитель и мас-тер-новатор.

 

Дорога была проселочной, со всевозможными препятствиями „бездорожного“ характера, и вела она через села: Побо-чное – с немецким, Белосток – с украинско-русско-немецким и Антамбек – аул с казахским населением. О той поездке мне долгие детские годы, да и позже, по настоящее время, как получается – напоминала заводная металлическая игрушка мотоциклиста-гонщика – подарок от очень рано ушедшего из жизни отца...

 

В зрелые годы мне довелось где-то около трех месяцев учиться от Одесского районного военкомата на курсах элек-тромехаников в бывшей „автороте“ и одновременно сотрудничать в местной газете „Пламя“. В этом издании я впервые испробовал свое перо. Еще до срочной службы в армии и после демобилизации – в бытность моей работы учителем в Желанновской средней школе, я опубликовал в районной печати немалое количество статей, репортажей, очерков. Запомнились: фоторепортаж о вспашке зяби где-то на Буняковских нивах, о деятельности комсомольцев под началом Юлии Земляной из Белостока (а память-то какая!), очерк о „столыпинском“ селе Бобровицы к 50-летию советской власти… Да, и юморески „Любовь с первого взгляда“ и „Выбрала“ были напечатаны в нашей районной газете. Сегодня можно сказать, что это были, в совокупности с эпизодическими выступлениями в армейской прессе и прохождения курса внештатных военных корреспондентов в редакции окружной газеты „Советский воин“, мои первые университеты на журналистско-писательском поприще.

 

Оставался я в тесной связи с родным Одесским районом во время учебы в Омском педагогическом институте и после окончания оного вплоть до конца 1978 года, будучи редактором немецкого вещания областного радио и собкорром Казахского республиканского радио. Посещал я родные места, разумеется, и позже… Там до сих пор живут мои род-ственники, друзья, одноклассники, учителя и просто земляки… Незримыми, но до боли осязаемыми чувствами я про-должаю быть связанным с родным сибирским краем, то и дело возвращаюсь в места моих колыбельных песен…

                                                                          

Солнцем обласкан,

Дождями ухожен,

К тебе причащаюсь,

Очаг мой родной...

         Край мой сибирский -

         Прокрустово ложе,

         С  тобою взрослел я,

         Мужал я с тобой.

 

Помню суровость

Буранов беспечных,

Крещенских морозов,

Всю мощь естества.

         Время менялось -

         Ничто ведь не вечно, -

         С веселой капелью

         Являлась весна.        

 

В языческом танце, 

По кругу кружатся

Те снежные грезы

В моей голове.

         Родные напевы...

         До боли мне снятся -

         Мое упованье,

         Мой плач о тебе...    

                                   К. Эрлих. „Край мой, сибирский...“

 

С праздником, дорогие друзья!

С пожеланиями здоровья, благополучия и жизненных удач

Константин Эрлих,

член СП и СЖ СССР, заслуженный деятель культуры и почетный журналист Казахстана,

лауреат Первой Есенинской премии СП России, доктор философии, кандидат исторических наук.

'_____________________________________________________________________________________________________

О житии и любви святой благоверной княгини Ольги или Отколь есть пошла земля Русская…

 

Сценическая музыкально-драматическая былина

Автор текста и сценария: Константин Эрлих

Постановка может быть осуществлена как профессиональными актерами, так и самодеятельными театральными коллективами с хором и балетной группой.

 

Действующие лица:

 

Боян - певец и сказитель, родом из 10-го века, преклонного возраста.

Автор – родом из 20-21-го веков, среднего возраста.

Варяжско-роские мужи и женщины – 6-8 человек.

Хор – произвольное количество исполнителей.

Балетная группа - не менее 6 человек.

Вепсская танцевальная группа – 6-8 человек девиц и молодцев.

Белый Шаман - финно-угорского происхождения, зрелого возраста.

Дружина – витязи среднего возраста (несколько человек).

Ольга (собств. Хельга - варяжское) - девица, 16 лет.

Ольга – княгиня, в пределах 40 лет.

Игорь (собств. Ингвор - варяжское)- княжич, 30 лет.

Свенельд – варяжско-росский воевода, 50-60 лет.

 

П Р О Л О Г

 

На сцене слева - декорация штормящего Балтийского (Варяжского) моря. К скалистому берегу пытается пристать судно воинов-викингов.

 

Автор (выходит на авансцену, на фоне звучит вступительное музыкальное обрамление ратного характера, в зависимости от аудитории - на русском или немецком языке - читает):

 

O du, mein Volk, erspar dir bitt‘re Tränen,

was ich zu sagen hab – ist grimmig, kalt und bang…

Ich künde dir der Ahnen Tun und Sehnen,

gemäß den Runenschriften – alter Tage Gang…

 

Am Meer sie siedelten viel tausend Jahre

und waren kecke Streiter auf dem Meer.

Sie stellten ein Waräger Ritterheer

und wussten ihren Ruhm in Ehre wahren.

 

Seit alters her sie schlossen treue Bande

in düstrem Slawenland und Meri-Länderei‘n.

Sie nahmen ins Visier seit Urzeit diese Lande

und bauten ihr Geschick hier wohlgemut und frei.

 

Keck waren unsre Väter, die uns zeugten,  

im Feld sie bauten Brot und schlugen ihren Feind.

Sie haben Hunderte und Tausende beweint,

doch sich sie keinem Ungewitter beugten…

 

Чуть правее сцена задекорирована восходящим красным солнцем над варяжско-роским городищем, обитатели кото-рого заняты своими привычными, повседневными хозяйственными делами… В некотором отдалении еще правее под березой – культовым деревом местных балтийских племен, устроился волвх, по имени Белый Шаман – в бело-свет-лом обличьи, в окружении нескольких человек чудско-вепсского рода с посохом и бубном (на маленьких сценах с ог-раниченным числом актеров возможно установить на арьерсцене полотна, с изображением будней этих восточно-балтийских племен…)

 

В определенном отдалении от границ сценической композиции - правее, в направлении к аудитории под вековым ду-бом в одеянии странника-сказителя, c задумчивым видом, восседает преклонных лет Боян с гуслями.

 

Медленными, аккуратными движениями он начинает перебирать струны своего видавшего виды былинного инстру-мента, ударяет в лирико-драматические аккорды:

 

Хор:

Марка* родная -

ты край мой сердечный, -

здесь детство мое колосилось беспечно...

Народ мой здесь рос,

черпал суть - соль земли

из сладкой полыни ковыльной степи...

 

Солист:

Прибой в сердце бьется,

вихрь ласкает лицо.

Янтарный мой берег...

     Янтарный мой берег...

Варяжское море мое...

     Варяжское море мое...

 

Хор:

Прибой в сердце бьется,

вихрь ласкает лицо.

Янтарный мой берег...

     Янтарный мой берег...

Варяжское море мое...

     Варяжское море мое...

 

Мелодия припева повторяется в музыкальной заставке...

Боян-сказитель (выходит на авансцену, перехо-дит на повествовательный слог древнерусской былины, обращается к аудитории, к залу):

 

Ой, вы гой еси, быль изустную1

я скажу вам, люд, заповедную,

быль о мужестве и любви…

Правду-матушку вам поведаю

отколь есть пошла Земля Руская -

о начале начал Руси,..

                         о начале начал Руси...

Руси – и – и… Руси…

Музыкальная заставка лирико-эпического характера, переходящаяся торжественно- драматической палитрой…

 

Автор (на сцену из-за городища /или мимо полотна/, мимо Белого Шамана и старца-гусляра вперед медленно выходит среднего возраста мужчина  в современном одеянии, на ходу читая):

Россия, родная – ты доля моя,                               Oh, Russland, mein Russland, dein Schicksal ist schwer,

вновь плач-клятва Ольги зовет сквозь века.           es schallt Olgas Wehruf und Schwur von fern her.

Ему внемлю я: вижу род свой в бою, -                   Als du gegen Feinde gerückt in den Krieg, -

в союзе с тобой, за Отчизну свою...                       mein Stamm rang im Bunde mit dir um den Sieg...

Избрал предок мой непростую судьбу:                   Mein Ahn wählte sich einst kein einfaches Los:

стою у стремнины с тобой - на краю...                   Nun steh ich am Abgrund mit dir - heimatlos...

 

Хор (подпевает на фоне):

 

Россия, Россия, Россия, -               Oh, Russland, mein Russland - Россия,

и снятся мне сны непростые:         die Alpträume kommen und ziehen:

ты скорбь моя, боль и стихия,        Mein Leiden bist du und mein Mühen,

ты гордость моя, ты – Мессия,       mein Stolz und mein Gram, mein Messias.

Россия, Россия, Россия...               Oh, Russland, mein Russland, Россия...

 

Автор (драматически):

 

Душа на распутьи, жжет сердце печаль, -             Ich stehe am Kreuzweg, vor Gram birst die Brust, -

и взгляд мой стремится в безбрежную даль:         in Fernen verliert sich mein Blick voller Frust:

руины церквей и селений - в дыму,                      Gehöfte und Kirchen, und Dörfer - verbrannt, -

к родным пепелищам варяжским спешу...             zum Heimatherd eil ich in mein Rossen-Land...

Безбожье - окрест, джут2 народ мой извел:          Rings - gottlose Gegend, entvölkert - die Welt:

Кружу в поднебесье - бездомный орел...              kreist heimloser Adler am himmlischen Zelt...

 

Хор (более возвышенно):

 

Россия, Россия, Россия, -               Oh, Russland, mein Russland - Россия,

и снятся мне сны непростые:         die Alpträume kommen und ziehen:

ты скорбь моя, боль и стихия,        Mein Leiden bist du und mein Mühen,

ты гордость моя, ты – Мессия,       mein Stolz und mein Gram, mein Messias.

Россия, Россия, Россия...               Oh, Russland, mein Russland - Россия...

 

Автор (начало – с восходящим в апогей драматизмом с последующим переходом на спокойное повествование):

 

Нет, я не манкурт3, что лишился корней,            Ich bin kein Mankurt**, der die Wurzeln nicht kennt,

cедлаю вновь в путь я горячих коней,                 ich schwing mich aufs Roß, renn kopfüber, behend,

бросаюсь в объятия русской пурги,                     entgegen den russischen Stürmen und Wind,

мчусь берегом Рейна по кромке судьбы...            am Rand meines Schicksals den Rhein längs geschwind...

Как сладок нирваны сиреневый сон:                   Wie süß ist Nirwanas blaufliederner Traum:

навек быть с Россией - мой вечный полон.          Von Russland gefangen - entkomm' ich ihm kaum.

 

Хор (торжественно, в полный голос - на немецком языке…):

 

Россия, Россия, Россия -                    Oh, Russland, mein Russland - Россия,

и снятся мне сны непростые:             die Alpträume kommen und ziehen:

ты скорбь моя, боль и стихия,            Mein Leiden bist du und mein Mühen,

ты гордость моя, ты - Мессия,            mein Stolz und mein Gram, mein Messias.

Россия, Россия, Россия...                    Oh, Russland, mein Russland - Россия...

Россия, я сын твой, Россия...              Dein Sohn bin ich, Russland - Россия...

 

К. Эрлих С думой о России“/ “In Gedanken an Russland“.

 

В зависимости от аудитории возможно исполнение дублированно на русском и немецком языкеах.

 

Белый Шаман (восклицает торжественно…):

 

Ого го гой  гой го! О гой го го…

 

Белый Шаман бьет в бубен. Боян-сказитель ударяет в струны гуслей…

 

Из городища на сцену выступает шествие с варяж-ским ярлом4 в доспехах во главе и в сопровожде-нии танцующих воев5 - варягов-россов и спортив-но сложенных готских дев…

С другой стороны через время выливается гульба чуди-аборигенов… Белый Шаман в светлом бала-хоне сидит с собакой (наделенная у чуди-вепсов способностью изгонять болезни) у огня, на фоне раздво-енной березы – культового дерева племени вепсов, бьет в бубен. Танцоры – молодцы и девицы в одеянии отделанном кожей и мехом, инкрустированном янтарем и серебром, исполняют ритуально-чувственно-азартный танец, олицетворяющий обряд „продолжения рода“…

 

Белый Шаман (бьет колотушкой в бубен, его такт сопровождается хором):

 

Дынь – дынь - доу - дынь – доу – доу – доу

Доу - доу - дынь - дынь - доу - дынь …

Дынь - доу - дынь

Дынь - доу – доу - дынь

Дынь - доу - дынь… Доу - дынь - дынь…-  доу  - доу…

 

Танцоры, в эпицентре которых шествует гордый олень – главное божество чуди, инсценируют тему в азартно-беззаветном танцевальном воплощении. Из леса (или из-за кулис) выдвигается шурпатый6 Лем-бой – нечистая сила (можно изобразить на полотне). Звучит рог и боевой клич вепсов, их танец перевоп-лощается в воинственный ритуал, они отбиваются от чудища…

 

Варяжская дружина во главе с ярлом в полном боевом оснащении выдвигается клином перед чудь-вепса-ми и оттесняет нечистую силу, обращая его в конце концов в бегство.    

 

Разнаряженный олень выходит на передний план в сопровождение танцоров и представителей племени. Они с гордостью раскладывают на самотканых коврах пушнину, копчености и солености диких зверей, морских рыб и животных перед сбирателями дани, варяжскому ярлу… Невдалеке почтенного возраста варяг разливает желающим из дубовой бочки мет7

 

Боян-сказитель (проходит  вперед,  обращается в пространство):

 

О, Русь, родимый край,  6

твой зов несется сквозь века. 8

Cквозь толщу лет твой бъется пульс во мне всегда.   12

 

Ты песнь моя, о, Русь - цветущий месяц май...        12

Не увядай, не увядай,        8              

О, Русь, родимый край…  6

 

Автор (заходит перед Бояном, восклицает речитативом; в зависимости от аудитории возможно исполнение дублированно на немецком языке):

 

Der Ahnenruf…

 

Die Ahnen

                zeugten mich

durch eignes

              Tun und Trachten.

Die Enkel

                wahren,

                         hoff’ ich,

meiner Muse

                     Lied.

Deswegen

                hochbewusst

die Ehrenpflicht

                           ich trage:

Zwischen

                den Beiden

                                sein -

ein sich’res

                Kettenglied!

                          K.E. Epigraph zum Buch “Lose Blätter”, Alma-Ata, 1981.

 

Я – предков зов

 

Я – предков зов!

Их плод,

их пыл

и смысл дерзаний.

Потомки –

да хранят

дух,

что в стихе

моем.

И потому

долг чести

свой

в подвижничестве

вижу:

меж ними

быть

связующим

звеном!

                   Перевод автора. 2004.

 

Боян (терзает драматические аккорды, постепенно переводя окружающую атмосферу  в лирическую  фазу).

 

Автор отступая назад, уходит. Занавес закрывается.

 

Сноски:

0 Марка - готское - mearc, др.-нем. - marca, marha - изначально граница, затем ограниченное, огражденное, а также пограничное поселение, земля, страна. Ср.: Dänemark - Дания; марки, созданные при преемниках Карла Великого: Готская марка, Фландрская марка - позже герцогство Фландрия, Прованская марка (Франция); Шлезвигская марка, марка Биллунгов, Восточная Саксонская марка (марка Геро), марка (Марка Северной Саксонии), Бранденбургская марка, Лужицкая марка (Германия)...

1 Изустная - передаваемая в устной форме.

2 Джут – массовый падеж животных в заснеженной степи, покрытой толстым, плотным слоем снега и крепкой ледяной корой, не позволяющей им добраться до подножного корма. Здесь: мор людей, вызванный карательными действиями властей в отношении одного из своих народов.

3 Манкурт - человеческое существо, потерявшее память о своих корнях.

4 Ярл - наместник княжеской власти, предводитель из знатного рода - скандинавское.

5 Вои - воины - варяжское.

6 Шурпатый – лохматый, косматый.

7 Мет - алкогольный напиток, настоенный на перебродившем меде с ягодами и травами; сравн. русс. - медовуха.

 

*     *     *

Действие первое

 

Занавес открывается. Варяжско-росское становище на фоне с несколько измененным антуражем и за-нятием задействованных лиц. На переднем плане за массивным дубовым столом расположились раз-ноплеменные воеводы: от руси, словен, кривичей, чуди, мери: «Тако реша русь, чудь, словене, кривичи, и вся земля реша…» призвать из-за моря варягов.

 

Сцена в соответствии с легендой о „Призвании варягов“.

 

Боян-сказитель (выходит на авансцену, обращаясь к аудитории, к залу в сопровожнении гуслей):

 

Ой, гой еси, вы гой еси…

Мне эту быль отец мой рассказал. –

Он много саг – старинных сих – знавал.

От праотцов он черпал мудрый свет –

как-будто был свидетелем тех лет,

как-будто видел сам рассвет зари –

восхода древних дней Руси…

 

Я продолжателем дел предков стал,

с корнями праотцов связь не терял.

В муравах-травах чую дух моей земли,

в степных просторах запах пряной полыни…

За родину я жизнь свою отдам -

любовь сию потомкам передам

 

Отступает на второй план. Музыкальная лирико-драматическая заставка.

 

Автор (выходит  на авансцену):

 

…Иду по городищу рюрикидов,

по Новгороду, праотцу Руси.

Здесь род мой зародился на изгибе

варяжско-роской вздыбленной судьбы.

варяжско-росской вздыбленной судьбы.

 

Боян-сказитель (возвращается, проходя вдоль арьерсцены – становища варягов, повествует):

 

Здесь разноплеменная жизнь кипела

в те достопамятные времена.

Пахал и сеял люд; был каждый занят делом -

община их язычество блюла.

Уже который век союз державы

лелеял здесь истоков колыбель,

готов был в рать идти не ради славы,

за честь родов своих - родных земель.

Но воеводы их в тщеславных ссорах

никак не жили в ладе меж собой:

не в силах были поделить поживы в спорах,

платил же животом1 народ простой.

 

И вот однажды в круг сбрались словени

и русь, и меря, чудь и кривичи…

«Тако реша…»2: мы жизнь свою изменим. -

„Наряда у нас нет“3, - реча они…

Поищем за морем себе управу, -

Тур4 Гoстомысл еще звал свой народ, -

пусть суд вершит нам по варяжску праву,

владеет нами и на рать ведет.

 

Проходит вдоль мизансцены, обращаясь к аудитории, к залу.

 

Так быть тому, князь Рюрик из варягов

пришел на зов - порядок завести. -

И тыщи лет он будет чтится в сказах

как праотец языческой Руси.

Он хаживал уже дорогой г‘отов,

о славе Германариха5 знавал:

в Тавриде тот отстроился оплотом

и море Русским6 с гордостью назвал.

Он много лет уже ходил „из греков

до вод Варяжских“, Ладожских ключей,

в обход Европ из Таврии по рекам

шел к брегу готов – сей путь был прямей…

Он вкупе с русью выстроил державу

от вод Варяжских7 до Боспорских8 берегов.

Регенты все его завидовали славе -

как суть восточных, так и западных краев.

 

Уж боле тыщи лет сошло в анналы,

они в сень вечности ушли навек.

Своим потомкам шлют они сигналы

мерцающих и странствущих планет.

 

Так думал Рюрик, славный сын варяжский,

когда взял в руки скипетр конунга9:

на вече в споре кандидатов – тяжком -

он людом был воспроизведен в князья.

И в Ладоге расположившись чином, ладом -

здесь готы встарь имели свой погост, -

он Новгород срубил столичным градом, 

чтоб Русь воспряла снова10 в полный рост.

Решил взнуздать он из варяг путь в греки11, -

зардела в его сердце яркая мечта.

Он Рюрикидам наказал навеки

не отступать от этой цели никогда.

 

...Из Новгорода русь12 пошла на Киев,

чтоб в Византию путь свой проложить…

Отсюда есть пошла земля России,

потомкам дабы матерью служить. -

              Так было, есть, и так тому и быть…

 

Автор (выходит, идет вдоль мизансцены, обращаясь к аудитории, к залу):

 

Трубят рога, зовут меня

к смертельной битве.   

За кров родной иду на бой,

шепчу молитву.                     

Зов предков слышу сквозь века

и запах гари.                

Церквей руины вдаль плывут 

в рассветной мари.  

 

Стоять горой за край родной, -

я не устану...         

Я в схватке бьюсь, c судьбой борюсь –

орел-подранок…

Девятый вал последний балл

в удар стяжает,

Крыло мне рвет, волною бьет – 

навзрыд стенает…

 

Нет не возьмешь, нет не убьешь

во мне свободу.

Твой каждый балл – огонь взрывал  

в моей природе.

Варяжский дух во мне воспрял  

былинной силой.            

В одном порыве сердце вновь   

к истокам взмыло…

 

Зов предков слышу сквозь века  

и запах гари.  

Церквей руины вдаль плывут

в рассветной мари.  

Стоять горой за край родной, -

я не устану...

Я в схватке бьюсь,

                   c судьбой борюсь –

орел-подранок…

 

Хор (на фоне - печально):

 

У у у у         у  у  у  у

У  у  у  у  у

У  у  у  у      у  у  у  у

У  у  у  у  у

 

Торжественно:

 

Ich hör' der Ahnen kecken Ruf

durch Zeiten klingen.

Verkohlte Kirchen zieh‘n dahin

im Morgenschimmer…

Mit Leib und Herz

                     der Heimat Schmerz

im Streit ich schlichte.  

Des Schicksals Lauf

                     ich nehm‘  in Kauf –

Aar freier Lüfte.

                     Aar freier Lüfte…

                                                      (К. Эрлих „Зов предков слышу сквозь века…“)                     

 

Сноски

1 Живот - древнерусское - жизнь; сравн. не жалея живота своего, т.е. жизни.

2 «Тако реша…» - „Тако реша …и вся земля реша“ – цитата из „Повести временных лет“.

3 „Наряда у нас нет…“ – цитата там же.

4 Тур – бык, вымерший, здесь: могучий, сравн. - буй тур. 

5 Германарих – предводитель государства Причерноморской Руси – готско-роского объединения, достиг-шего своего апогея при его правлении (примерно в 350-376 гг.).

6 Руское море – в готские времена Черное море называлось Руским, так как контролировалось племенным объединением готов-росов.

7 Варяжскиое море – в настоящее время Балтийское море.

8 Боспорские берега - Боспор, город в Таврии у берегов Черного моря, находившегося со времени основа-ния в конце 6 века до нашей эры, и по 6 век нашей эры попеременно под влиянием римлян, готов, гуннов, греков, тюрков и др.

9 Конунг – северо-германское – король, сравн. нем. König.

10 ...чтоб Русь воспряла снова - напоминание о задолго существовавшей Причерноморской Руси.

11 „Из варяг путь в греки…“ – название водного торгового пути (кроме имевшегося пути из немец в Русь) из Варяжского (Балтийского) моря в Византию.

12 Русь – следует различать между Русью – почившей в бозе Приднепровской, а также Причерноморской Русью (V-X вв.) и названием Древнерусского государства, и русью (изначально росами), содружеством племен, позже – народом, давшим название стране..

 

Занавес медленно закрывается.   

 

Замета: Впитывая изначально все римское, часть готов обратилась в христианство, для чего их епископ Вульфила перевел Священное Писание на готский язык. Но произошло это в 340–347 гг., когда над православием одержало временную победу арианство. Поэтому и готы стали арианами. А поскольку с готского Писание оказалось легче переводить на другие германские и близкие им языки, то арианство пошло и к бургундам, лангобардам, вандалам, аланам. Впрочем, сперва была крещена лишь небольшая часть готов. Государственной религией христианство еще не стало, и короли были язычниками.

 

*     *     *

Первая встреча князя Игоря с Ольгой (фрагмент). Василий Сазонов. Государственная Третьяковская галерея.

Действие второе

 

Занавес открывается. На просцене разлапистый столетний дуб. Под ним расположился старец – поэт-сказитель, теребящий струны своих гуслей. На арьерсцене, задекорированной лесной поляной, усыпанной земляникой и разноцветьем трав, на фоне смешанного леса: березы, сосны, осины, ясеня, дуба…и отдаленной реки… гуляет девица. Она то и дело наклоняется, собирает в корзину цветы, и время от време-ни, замечая крупную спелую ягоду, кладет ее себе в рот… На фоне играет лирическая музыка…)

 

Боян-сказитель (вступает  в повествование, проходя вперед, осторожно перебирая струны, затем берет один из высоких аккордов):

 

Ой, гой еси, вы, люди добрыя,

вирши слушайте про хоробрыя,

предков деянья той поры -

рода роскаго, разнороднаго

из былой, седой старины…

              из былой, седой старины...

 

Прерывает  аккорд, переходя на лирическо-доверительную тональность…

 

…Я про любовь вам обещал былину,

она с моей случилась героиней -

красавицей, от языка варяжска1 -

девицей Хельгой2, будущей княгиней… 

С ее судьбой - судьба России в связке.

 

… Любовь суть ключ мирского созиданья,

она что предков зов, нежна как готский шелк,3

А безответная она - кромешный ад -                           

неукротима боль души, и нет пути назад…

Поверьте, други, мне - я в этом знаю толк.

                Поверьте, други, мне - я в этом знаю толк.

 

Отступает в тыл.

 

Автор (выходит тем временем на первый план, пройдя немного, останавливается, поет, полоненный возвышенными чувствами в пространство):

 

…Любовь – какая в этом слове глубина,

бурлящих чувств стремительный поток,

порою с безысходностью сопряжена.

Нередко разжигала войн огонь она,

а сколь сваяла мужественных строк…

                а сколь сваяла мужественных строк…

 

Отступает на второй план. Музыкальная лирико-драматическая заставка.

 

Боян (нежными аккордами переносит аудиторию в ауру сентиментального мироощущения…):

 

…День был пригожим, вдоль реки Великой

в лесу луг распластался земляникой,

на нем цветы кружили хороводом

под рось-варяжским синим небосводом…

 

Ольга (выходя на передний план…):

                              

„Вы колокольчики, мои лесныя,

в корб4, лютики, сбирайтесь голубыя…“

 

Боян-сказитель (комментирует, выходя вперед):

 

Краса, плененная небесной красотой,

плела венок себе из нежности лесной.

Плела и пела ферзы5 про красу

берез, ласкавшихся друг к другу на ветру,

про чудный изворот реки среди холмов

и трубный дым - вослед парящих облаков…

Ромашкой нежной девица была,

по разноцветью трав, в разгар взошла весна.

Цветочек аленький ей не хватал к венку,

ступила на охотничью тропу.

 

В ту пору, так случись, бывает же, судьба:

сюда лихая верхового принесла:

С дружиной ладной Игорь на коне, -

пытает красну деву о пути к реке.

 

Стесненно Хельга гостю кажет путь:

 

Ольга (размеренно, с подчеркнутой уважительностью к знатному всаднику):

 

Тебе, ярл, надо вслед оврагу повернуть.

Там переправой фар6, родной мой, правит, -

тебя на брег противный переправит…

 

Боян-сказитель (комментирует):

 

Была красавица похожа на зарю,

лицо ей обрамлял небесный лик овала,

пшеничный волос вился по плечу

и синь небес в ее глазах плескалась.

 

Игорь (заинтересованно, возбужденно, обращаясь к девице):

 

Откуда мой глагол тебе, краса, знаком?

Из твоих уст ласкает душу он…

 

Ольга (смущенно):

 

Я рода руотси7, мы здесь живем в веках,

а предки же сюда пришли на парусах...

 

Боян-сказитель:

 

И вспомнил молодец жизнь Рюрика-отца,

ему со младости была звездой она.

По ней сверял он свой сыновний путь –

ни снег, ни дождь не мог его c пути свернуть…

Была отцу честь выше всяких благ,

по славе предков он сверял свой дерзкий шаг.

Под Новегардом8 _ он народ Руси сплотил,

Отечества начало на века предвосхитил…

 

"Приумножай народа славу с юных лет, -

на рунах записал князь сыну свой завет, -

в нем сила княжества, он прочный твой оплот,

на рати ты его, а в буднях он тебя ведет…

 

Игорь (с возрастающим любопытством):

 

Как кличут тебя, дева, я бы знать желал…

Таких красавиц в своей жизни не встречал…

 

Ольга:

 

Под светом Одина9 мур10 Хельгой нарекла,

подружки ж Ольгою зовут меня…

 

Боян-сказитель (выходит вперед):

 

В стесненьи девичьем склонила взор краса,

а княжич между тем ударил в стремена.

Девица снов таких ни ведала, ни знала,

и княжича в сем ярле не признала,

но в памяти у ней осталась встреча та…

 

…Никто не вспомнил бы о встрече сей,

но все течет вокруг, года - бегут быстрей.

Настало княжичу11 обзавестись женой -

не постоит он за любой ценой -

и вспомнил он о встрече той лесной…

И Игорь к Хельге-Ольге шлет сватов…

Сам князь Олег сбирает в путь послов.

Наставник Ингвора, он возглавляет рать, -

за Рюриков готов и жизнь отдать…

Сколь он, Буй Тур12, врагов повергнул  вспять.

 

Свидетель древности глубокой сей -

из первых уст поведал мне Орфей,

ту свадьбу весь посадский люд играл,

а Вещий князь Олег венчанье заправлял

в кругу гостей почетных и друзей…                             

 

Слышится бубен… На сцену выливается праздничный свадебный наряд, в главе которого шествует саам-ский олень. Скоморохи, чудь-аборигены; танцоры – молодцы и девицы в меховом одеянии исполняют фольклорный чудь-вепсский танец. Шествие заключает огромный бык - тур - "приданое" невесты от вепсов - подарок для предстоящего многодневного пира.

 

Белый Шаман (бьет в бубен…):

 

Хор (в такт ударам волхва по бубену):

 

Дынь – дынь - доу - дынь – доу – доу – доу

Доу - доу - дынь - дынь - доу - дынь …

Дынь - доу - дынь

Дынь - доу – доу - дынь

Дынь - доу - дынь… Доу - дынь - дынь…-  доу  - доу…

 

Белый Шаман:

 

Предрассветной порой

из дубравы густой

вышел волхв молодых поздравлять , –

И прочел он свой сказ –

предков дальних наказ,

чтоб не смели друг друга предать…

 

Ольге, нежной как ночь,

должной все превозмочь,

личным всем навсегда принебречь.

Ты очаг береги,

ты огонь сохрани,

чтоб любовь свою к ярлу сберечь…

 

Ты же, княжич, блюди

верность этой любви

пусть украсит она жизнь твою.

В рунах я прочитал –

Богам предков внимал -

суть вам тайны любви отдаю…

 

Музыкальная заставка.

 

Боян-сказитель:

 

Мет лился полноводною рекой

и Новогард три дня не знал покой.

Но все земное, начинаясь, ждет конца,

И эта истина как данность - нет другой:

за праздником уже спешит страда.

 

Сноски

1 От „языка варяжска“ – выражение из „Повести временных лет…“, иллюстрирующее германо-роское происхожение Хельги-Ольги.

2 Хельга - варяжско-викингское женское имя собственное, русс. – Ольга.

3 Готский шелк - предлагался готскими купцами, ввозившийся ими из Дербента.

4 Корб – корзина, из германского Korb; сравн. русское - короб.

5 Ферз – стих, строфа от германского Vers.

6 Фар – северогерманское – отец.

7 Руотси – викингское, собств. росы, русь - гребцы (по одной из версий), разноплеменное германское сообщество воинов и поселенцев на юго-восточных землях от Варяжского (Балтийского) моря.

8 Новегард – также Новогард, варяжское название Новгорода, заложенного в предместьи Рырикова городища.

9 ‘Один - один из ведущих Богов скандинавов, варягов и руси.

10 Мур - мать – северогерманское – мать.

11 Княжич – наследник престола.

12 Буй Тур – древнерусское - смелый отважный воин, от буй – буйный и тур – бык.

 

*     *     *

 

Действие третье

 

Плач-клятва княгини Ольги

Раннее пасмурное утро. На арьерсцене задекорированное городище Вышгород вблизи Киева, на передем плане - крыльцо каменного терема Ольги. Опять же возможно использовать художественное полотно на заднике… С правой стороны сцены, в полумраке дуб - под ним старец-гусляр, терзающий в душевной прострации струны…

 

Боян-сказитель (в драматической тональности):

 

Гой еси, люди честныя, да хоробрыя –

твердь Отечества, соль земли…

Что сам видел я, вам поведаю, люди добрыя,

слушайте, ой, вы, гой еси,..

               слушайте, гой еси,.. гой еси...

 

Автор (выходит на авансцену, читает прочувствованно, или поет):
 
Родные образы плывут
                     туманной нивой... 
За марью временных слоев 
              струится нежный свет. 
Немало позади растерзанных
                          судьбою лет.  - 
Они рвут душу вновь и вновь
                     мне с новой силой,
они рвут душу вновь и вновь

                   мне с новой силой…

О Русь! Безмерный край

                   буранов горделивых, -
сюда меня зовет вновь

                   вожделенная тропа:

свет твоего окна передо мной,

                   калитка та,

что на семи ветрах

                   вздыхает сиротливо,

что на семи ветрах

                   вздыхает сиротливо…

 

Неумолим бег лет,

                   неукротимо время.

И пусть ту дальнюю любовь

                   окутали снега -

она в застывшей памяти
                    осталась навсегда -
стучит в виске - любви

                    невозвратимой бремя,
стучит в виске - любви

                     невозвратимой бремя…
 
A-ла-ла-ла-лa/A-ла-ла-lа-ла-/
                                  Aa a
ла-ла-ла-ла/ла-ла-ла-ла-л
a/
                       лaaaa–лa 
ла-ла-ла-ла/ла-ла-ла-ла-лa/
                       лaaaa–лa 
A-ла-ла-ла-лa/A-ла-ла-ла-ла-/
                                  Aaa
A-ла-ла-ла-лa/A-ла-ла-ла-ла-/
                                   Aaa
 
Стучит в виске - любви
                        невозвратимой бремя,

И катит по щеке твоей

                       прощальная слеза…

 

И катит по щеке твоей

                       прощальная слеза...

 

                                (Константин Эрлих. Фрагмент из „И катит по щеке твоей прощальная слеза...“)

 

Vertraute Bilder zieh’n daher, so lieb und teuer…

 

Vertraute Bilder zieh’n daher,

                      so lieb und teuer...

Durch Nebeldunst der Zeiten-

        schichten sickert zartes Licht.

Doch trübt mir manch zerknitterte

                  Erinnerung die Sicht, -

sie reißt mein müdes Herz

             mit wilder Kraft ins Feuer,

sie reißt mein müdes Herz

           mit wilder Kraft ins Feuer…

   

Oh, Rusj! Ein Land,

              wo stolz Gestöber toben,

hierher mich ruft ein zugewehter,

                       vielersehnter Pfad:

Ich seh‘ das Licht im Fenster,

          hör‘ der Pforte Flügelschlag,

sie seufzt, verweist, von sieben

               Winden rau umwoben…

sie seufzt, verweist, von sieben

               Winden rau umwoben…

 

Unbändig ist der Jahreslauf –

                        der Zeit Getriebe.

Die ferne Liebe ist geschmolzen

                  in ein dumpfes Weh, -

zurück blieb im erstarrten Sinn

       ein Schmerz - robust und zäh.

Mein Herz schmerzt von der Last

                   der unerfüllten Liebe,

mein Herz schmerzt von der Last

                 der unerfüllten Liebe…

 

A-lа-lа-lа–la/A-lа-lа-lа-lа-/A–la-la…

lа-lа-lа-lа/lа-lа-lа-lа–la/la–la–la–la

                                          –la...

lа-lа-lа-lа/lа-lа-lа-lа–la/la–la–la–la

                                          –la…

A-lа-lа-lа–la/A-lа-lа-lа-lа-/A–la-la…

A-lа-lа-lа-la/A-lа-lа-lа-lа-/A-la-la.

 

Mein Herz schmerzt von der Last

                    der unerfüllten Liebe

und deiner Träne, die beim

       Abschied rollte in den Schnee,

 

…und deiner Träne, die beim

     Abschied rollte in den Schnee…

 

                         Перевод автора; исполняется в зависимости от аудитории и на немецком языке.

 

Автор покидает авансцену. Одновременно чуть вперед от дуба выдвигается старец-гусляр. А с левой стороны на крыльцо своего терема ступает в траурной вуали княгиня Ольга…

 

Боян-сказитель (повествует сочувственно):

 

…Ступила Ольга утром ранним на крыльцо, -

в печальной ризе, в нежном трауре лицо. -

В небесной женственности лик ее скользит,

на фоне терема Вышгорода горит.

В кручине изнывает женская душа -

Прамать Руси себя тоскою извела,

по Игорю стенает, князю роскому, -

и вот убитой горем встретила зарю.

 

Рассветным заревом восток зарделся,

течет туман белесой дымкой по Днепру,

у ног гор киевских лес расшумелся,

Многострадально стонет грудень1 на ветру.

                    и стонет грудень сокрушенно на ветру.

                                                  у - у - у – у...  у - у - у – у...

 

 Княгиня Ольга (окунается в печальную атмосферу мизансцены своим плачем-клятвой):

 

О муж мой, княже Ингвор, возвернись,

мой сокол, сизокрылый, поднимись -

под парусом иль в стременах коня -

звездой над Русью, светлый мой, зажгись,

Ты люб мне, как Днепру нужна вода,

                     как оратаю2 – Роская Земля...

                                                    а - а - а – а...  а - а - а – а...   

 

Еще нужнее ты для сына своего -

в сей час он не познал сиротский рок еще.

Он меч твой лишь с трудом сумел поднять,

но верю я, он вскоре встанет на крыло,

за ним за честь и славу вспрянет рать,

                     и злейшего врага повергнет в спять...            

                                                   а - а - а – а...  а - а - а – а...

 

О голубь мой, зачем оставил ты меня,

предела не вкусив моей любви сполна...

Она пребудет вечною со мной, -

чрез частокол забот и стуж мирских пройдя,

в душе ей жить пьянящею весной, -

                     о, милый, незабвенный мой герой.

                                                     а - а - а – а...  а - а - а – а...

 

Буй Тур, ты вынес свою славу за моря:

германская и византийская земля

деянья чтут стоической Руси.

Воспрянь же вновь варяжско-росская душа,

я верю в вас, о рать, о русичи! -

                     вставайте, множьтесь в тучные полки...

                                                      а - а - а – а...  а - а - а – а...

 

О небо, расступись над скорбною главой,

вы, тучи, не рыдайте затяжной грозой,

уж сердце рвется и душа болит... -

На милость Бога разум уповает мой:

не дай варяжской крови во мне стыть. -

                    Пусть будет так, и так тому и быть...

                                                      а - а - а – а...  а - а - а – а...

 

O мать погостов русских, стольный Киев-град,

родной ты, отче Земли Роской – Новоград,

восстань, народ мой, с гордой головой,

вернем же попранную честь себе назад.

О рать, мужи и девы – люд простой!

                   я разделю свою судьбу с тобой.

                                                     а - а - а – а...  а - а - а – а...

 

О Господи, Всевышний, я молюсь, 

не за несчастный вдовий рок - за Русь.

Тебя прошу дать нужной силы мне, -

я отомщу за унижение, клянусь,

чтоб славу возвернуть родной Земле!

                     чтоб славу возвернуть родной Земле!

                                                      у - у - у – у...  у - у - у – у...

 

Боян-сказитель (сочувственно, страдательно):

 

...Княгини Ольги плач унесся в дали,

грозой пролился над Днепром-рекой…

В уныньи стонет ветер и в печали -

в бездонном горе с княжеской вдовой.                               

 

Дружина Игоря, пред Ольгой бьет челом,

вперед выходит Свенельд, сняв шелом3,

варяг достойный – княжий воевода,       

и молвит речь под слезным небосводом…

 

Свенельд (выходит вперед - в одеянии роского витязя, кланяется в ноги вдове Игоря… и говорит):

 

О, Ольга, наша мудрость, нашей доли свет,

тебе вверяем мы судьбы своей рассвет. 

Такою, видно, воля Одина была, -

что круто развернулась рoская судьба…

Твою печаль мы делим, мудрая сестра,

тоскою мается вся роская земля.

Клянемся памятью варягов-праотцов,

что каждый за тебя отдать живот готов…

Древлянам4 отомстим, за воев наших кровь,

за Игоря, за князя, за твою любовь…

За честь и славу роскую зови на рать -

мы за тебя и Русь готовы жизнь отдать…

 

Княгиня Ольга (с нежной трогательностью):

 

Порыв ваш мне приятен, греет сердце мне,

ответ мой не перечит раненой душе.

Отвагу вашу знаю я и искренне ценю, -

за преданность столу5 я вас благодарю…

Мой княжий двор, дружина вся варяжская

со мною верит в триединство бытия.

Но и язычество, как жизни смысл, кто чтит,

пусть верует в него – никто не запретит.

Никто не превзошел еще святых Богов -

ни Одина и ни Христа священных слов.

Мы слышим правды свет в божественных устах, -

пусть в наших ратных отразится он делах…

 

Боян-сказитель (бьет в аккорды… На фоне слышится звон колоколов):

 

И в небо вознеслось безудержно „Ура!“,

cей взрыв был исключен еще вчера.

И взбух безудержностью роский дух,

который чах, казалось, и потух…

 

Княгиня Ольга (обращается к собравшимся княжеской дружине, воям и простому люду):

 

О чады, росы-витязи6, мои,

вершителем нам нашей быть судьбы.

Как к сыну Святославу - внуку Рюрика,

пребудет вечною и к вам любовь моя.

 

Свенельд (торжественно):

 

Нам с княжескою вместе быть вдовой!

Веди, княгиня, рать на смертный бой!

 

Княгиня Ольга (призывно):

 

Вставайте же, о вои, в стремена,

коль вы княгиней видите меня…

 

За честь свою, за Русь мы постоим -

врагам за Игоря с лихвою воздадим!

Чтоб носа не казал враг в наши города, -

на том стоит и будет Русь стоять всегда!

 

Занавес закрывается

 

Сноски

1 Грудень – ноябрь по древнерусскому календарю.

2 Оратай – землероб, пахарь,хлебопашец,  земледелец.

3 Шелом - праслав. šеlmъ, др.-герм. helmaz — шлем.

4 Древляне – славянское племя.

5 Стол – древнерусское - престол.

6 Витязь – древнерусское - доблестный воин.

 

*     *     *

Э п и л о г

 

Занавес открывается… Солнце приближается к зениту…

На фоне терема - княгиня Ольга на крыльце, в полукруге, правее от нее - воины, во главе с воеводой Свенельдом.

 

Боян-сказитель (выходит вперед,  размеренно):

 

Гой еси, люди честныя, да хоробрыя –

твердь Отечества, соль Земли…

Правду-матушку я поведал вам, люди добрыя,

ой, вы, гой еси,.. гой еси,.. ой, вы, гой еси...

               ой, вы, гой еси,.. гой еси,.. ой, вы, гой еси...

 

Автор (проходит на просцениум, повернувшись в полоборота обращается к cолнцу):

 

О, Ольга, ты предвестница судьбы -

рожденья древней матушки Руси -

под сенью Божьего Порога.

 

Как дня рассвет, как вечности заря,

ты разожгла над Русью свет Христа,

потомкам в христианство осветив дорогу,

              восстав за род свой и за праведного Бога…

 

 

Боян-сказитель (выходит на авансцену, переходит на повествовательный слог древнерусской былины, обращается к аудитории, к залу):

 

Ой, вы гой еси, быль изустную1

я сказал вам, люд, заповедную,

быль о мужестве и любви…

Правду-матушку вам поведал я

отколь есть пошла Земля Руская -

о начале начал Руси,..

                         о начале начал Руси...

Руси – и – и… Руси…

 

Автор (выходит на сцену, на ходу запевая лиро-эпическое):

 

Россия, родная – ты доля моя,                               Oh, Russland, mein Russland, dein Schicksal ist schwer,

вновь плач-клятва Ольги зовет сквозь века.         es schallt Olgas Wehruf und Schwur von fern her.

Ему внемлю я: вижу род свой в бою, -                  Als du gegen Feinde gerückt in den Krieg, -

в союзе с тобой, за Отчизну свою...                       mein Stamm rang im Bunde mit dir um den Sieg...

Избрал предок мой непростую судьбу:                  Mein Ahn wählte sich einst kein einfaches Los:

стою у стремнины с тобой - на краю...                   Nun steh ich am Abgrund mit dir - heimatlos...

 

Хор (подпевает, выходя вперед):

 

Россия, Россия, Россия, -               Oh, Russland, mein Russland - Россия,

и снятся мне сны непростые:        die Alpträume kommen und ziehen:

ты скорбь моя, боль и стихия,       Mein Leiden bist du und mein Mühen,

ты гордость моя, ты – Мессия,      mein Stolz und mein Gram, mein Messias.

Россия, Россия, Россия...                Oh, Russland, mein Russland, Россия...

 

Автор (драматически):

 

Душа на распутьи, жжет сердце печаль, -             Ich stehe am Kreuzweg, vor Gram birst die Brust, -

и взгляд мой стремится в безбрежную даль:         in Fernen verliert sich mein Blick voller Frust:

руины церквей и селений - в дыму,                        Gehöfte und Kirchen, und Dörfer - verbrannt, -

к родным пепелищам варяжским спешу...             zum Heimatherd eil ich in mein Wolga-Land...

Безбожье - окрест, джут2 народ мой извел:           Rings - gottlose Gegend, entvölkert - die Welt:

Кружу в поднебесье - бездомный орел...                kreist heimloser Adler am himmlischen Zelt...

 

Хор (более возвышенно):

 

Россия, Россия, Россия, -               Oh, Russland, mein Russland - Россия,

и снятся мне сны непростые:         die Alpträume kommen und ziehen:

ты скорбь моя, боль и стихия,        Mein Leiden bist du und mein Mühen,

ты гордость моя, ты – Мессия,       mein Stolz und mein Gram, mein Messias.

Россия, Россия, Россия...               Oh, Russland, mein Russland - Россия...

 

Автор (начало – с восходящим в апогей драматизмом с последующим переходом на спокойное повествование):

 

Нет, я не манкурт3, что лишился корней,            Ich bin kein Mankurt**, der die Wurzeln nicht kennt,

cедлаю вновь в путь я горячих коней,                 ich schwing mich aufs Roß, renn kopfüber, behend,

бросаюсь в объятия русской пурги,                     ntgegen Sibiriens Schneestürmen und Wind,

мчусь берегом Рейна по кромке судьбы...          am Rand meines Schicksals den Rhein längs geschwind...

Как сладок нирваны сиреневый сон:                   Wie süß ist Nirwanas blaufliederner Traum:

навек быть с Россией - мой вечный полон.         Von Russland gefangen - entkomm' ich ihm kaum.

 

Хор (торжественно, в полный голос…):

 

Россия, Россия, Россия -                    Oh, Russland, mein Russland - Россия,

и снятся мне сны непростые:             die Alpträume kommen und ziehen:

ты скорбь моя, боль и стихия,            Mein Leiden bist du und mein Mühen,

ты гордость моя, ты - Мессия,            mein Stolz und mein Gram, mein Messias.

Россия, Россия, Россия...                   Oh, Russland, mein Russland - Россия...

Россия, я сын твой, Россия...             Dein Sohn bin ich, Russland - Россия...

 

К. Эрлих С думой о России“/ “In Gedanken an Russland“. Немецкий текст: Р. Штайнмарк, К. Эрлих.

 

В зависимости от аудитории возможно исполнение дублированно на русском и немецком языках.

 

 

Автор (Ступает два шага вперед, за ним закрывается занавес... Читает):

 

Пою тебя, о, роский предок, дальний,

деянья ратоборцев-праотцов.

Их беспримерный подвиг, триумфальный

встает из незабытых моих снов,..

                встает из незабытых моих снов...

 

К о н е ц (незначительно сокращенный вариант) .

____________________________________________________________________________________________________

Краснеют рябины...

 

            «В саду горит костер рябины красной,

                        Но никого не может он согреть.»

                                   С. Есенин.

 

Краснеют рябины в июле  

Зеленым ветрам вопреки.

Но пламя их словно задули

Бушующих роз лепестки.

 

Рябинам родиться б в Сибири:

Над речкой у тихой воды,

В березо-осиновой шири,

Под окнами старой избы...

 

Им яростно б там разгореться

Кораллово-алым костром.

Заметил поэт: не согреться,

Но как все же празднично в нем!

 

Рябины горят, как прощанье.

Прощается осень сама.

Корон белоснежных сиянье

Подарит им скоро зима...

 

Краснеют рябины в июле...

Откуда ж, откуда пришло

Озябших в метельном загуле

Сибирских рябинок тепло?

 

                                      Лидия Майер.

*     *     *

 

Соберусь за смородиной...

 

Соберусь за смородиной –

И рифмуется «родина»,

Как «морозы» и «розы»,

Словно «кровь» и «любовь»,

В легкой дымке березы

Как весенние грезы-

Рифмы ягодной гроздью

Из волшебных садов...

 

Там полуденным маревом

Дали струятся,

Высоко-высоко

Облака над землей,

Небосвод голубой –

Как нарядное платье,

Золотыми лучами

Расшитой парчой...

 

Пусть не райским был сад,

И не сладкою вишня.

А смородина с бисером

Схожа была.

Но – сложилось, слюбилось,

Осталось и вышло –

Как обет и молитва

На все времена:

 

Соберусь за смородиной –

И припомнится родина...

 

                                   Лидия Майер.

________________________________________________________________________________________

К дню рождения Эдуарда Эрлиха

Потомки стоического варяжского рода Эрлих - Эдуард Вольдемар (слева) и Виктор Вольдемар Эрлихи.

Ein Glückwunsch -

                       zum Geburtstag, Bruder…

                                               

                                Für Eduard Ehrlich

 

Ein Glückwunsch – zum Geburtstag, Bruder, -

ein Schneeschwarm tanzt vom Himmelsdach.

Er weckt Empfindungen zwiefach,

die in die schnee'ge Kindheit rudern –

Erinnerungen werden wach.

 

Du warst gewohnt von Kindesbeinen

jedweden Stürmen trotzen zäh.

Das Schicksal tat dir manchmal weh -

bewarf dich oft mit harten Steinen, -

du aber schrittst zur nächsten Höh.

 

Dir war es gleich – ob Frost, ob Hagel –

Du schöpftest Kraft aus deinem Stamm,

der währet ein Millenium lang

als ehrlich – ohne Furcht und Tadel.

Halt weiter wach die edle Flamm‘!

 

Leb wohl, zier‘ stolz den Abkunftsstamm!

 

                                      Von Konstantin Ehrlich,

                                      den 22.12.2014.

_____________________________________________________________________________________________

Геннадий Комнатов и Алла Головина (справа) в составе агитбригады Желанновской средней школы. Фото из архива Валентины Колесник.

Желанновские зарисовки

 

Наш любимый чемпион

 

Мне, к сожалению, не довелось ни праздновать вместе с односельчанами победу Геннадия Комна-това на Олимпийских играх 1972 года в Мюнхене, ни приветствовать спортсмена вместе с ними в родном Желанном после возвращения его домой с олимпийской золотой медалью... Но каждый раз болью в душе откликается память, когда вспоми-наю о том, как настигла нас черная весть о его ги-бели...

 

Мы – учитель физкультуры Желанновской средней школы Александр Николаевич Лавриненко, я и де-сятиклассники- будущие выпускники Желанновской школы 1979 года (Леня Соловьев, Лена Толстун, Эльвира Майер, Оля Михальченко, Таня Морозова и другие) – возвращались из поездки на весенних каникулах в Волгоград. Путеше-ствие всем понравилось, настроение было замечательным.

 

Поезд прибыл в Омск ярким, солнечным апрельским утром.У вокзала нас ждал привычный совхозный автобус и его водитель – всеми обожаемый за добродушие и безотказность дядя Толя Мартыненко. Галдя, гомоня, перекидываясь озорными шутками, забирались школьники в автобус, рассаживались, устраивались на местах. Кто-то весело спросил:

- Дядя Толя, ну что там в Желанном?

Наш водитель помолчал немного и с трудом, словно пересиливая себя, негромко сказал:

- Гена Комнатов разбился...

 

И в автобусе мгновенно стало тихо-тихо... Александр Николаевич – Саша Лавриненко, одноклассник, однокашник по институту и лучший друг Комнатова – молча поднялся с сиденья... В Желанное мы поехали без него... Былого веселья и радости, несмотря на дорогу домой и предстоящую встречу с родными, уже не могло и быть...

 

Я, наверное, нисколько не преувеличу, если напишу, что Геннадий Комнатов для Желанного – это, пожалуй, то же, что Василий Шукшин для Сростков, или Валерий Золотухин для своего Большого Истока, или Виктор Астафьев для своей маленькой Овсянки. Эти сибирские ли, алтайские деревни по праву гордятся широко известными, знаменитыми своими земляками. И так же гордится Желанное своим олимпийским чемпионом. Но и Геннадий так же, как названные мною писатели и артисты, никогда не забывал о родине, о любимом селе, о своих земляках.


Он, конечно же, любил приезжать домой, в Желанное. И тогда, когда был просто студентом, и тогда, когда стал олим-пийским чемпионом. Мне довелось однажды видеть Геннадия и его жену Аллу на новогоднем вечере в нашем желан-новском Доме культуры. Они были очень красивой парой, на которую нельзя было не обратить внимания. Но это, ка-залось, их нисколько не смущало.Так же, как все, они общались с окружающими, веселились, кружились в радостном вальсе...

 

Может быть, это был тот самый Новый год, о котором иногда вспоминает жена моего брата Любовь Майер (в то время Маурер): "Я тогда только начинала работать в Желанном, и с подругой Валей Ляшевской мы пошли на новогодний ве-чер. А потом получилось, что мы в клубе остались Новый год встречать в компании с работниками Дома культуры, участниками самодеятельности. И Комнатовы в ней были. Вот тогда и познакомилась, и узнала, кто такой Геннадий Комнатов. Им нельзя было не восхищаться. Он был такой внимательный, вежливый, предупредительный, и застолье так хорошо вел. А на баяне как играл!"


А моя сестра Роза Богдановна Майер, учитель истории Желанновской средней школы, вспоминает о встрече с чемпио-ном в Омске. В октябре 1977 года она была делегатом двадцать первой областной комсомольской конференции. Ни одна сотня лучших комсомольцев области приехала на этот форум. Участником ее был и олимпийский чемпион Генна-дий Комнатов, которому отведено было почетное место в президиуме. На одном из перерывов он и захотел, и сумел найти свою землячку. О чем они говорили? Наверняка о школе, о Желанном – подробности разговора как-то не сохра-нились в памяти. Но тогдашнее внимание знаменитого односельчанина и теперь ей дорого и приятно.

 

А как много этот факт говорит о самом Геннадии Комнатове! Эти маленькие примеры, эти отблески воспоминаний, ко-нечно же, всего лишь черточки-штрихи к портрету знаменитого нашего земляка. Таких черточек-штрихов у желаннов-цев-современников Геннадия Комнатова, думается, немало в памяти. И уверена: все они – в пользу героя. Но не по-тому, что его теперь приукрашивают, делают из него икону, а потому, что он действительно таким был: открытым, улыбчивым, доброжелательным, внимательным, добрым... Разве что, может быть, не высветился бы масштаб, истин-ная величина этого человека и спортсмена так ярко, если бы не остался он навсегда в памяти земляков в ореоле по-бедного олимпийского огня.

 

Его не забудут в Желанном. Улица, на которой он вырос, по которой десять лет ходил в школу, названа теперь его именем. Имеется даже и переулок его имени. А возле Дома Культуры стоит памятник олимпийскому чемпиону Генна-дию Комнатову, который поднятой рукой словно приветствует своих односельчан.

 

И носятся по улицам села на велосипедах так же, как когда-то и он, другие мальчишки и девчонки. Медленно, словно спотыкаясь, крутятся педали и ломаются солнечные блики на колесах тех велосипедов, где за рулем – начинающая ребятня. Но постепенно все увереннее и быстрее летят педали, и солнце начинает вертеть на спицах свою веселую солнечную карусель все стремительнее, все быстрее, быстрее и быстрее. И как знать, может быть, вознесет она к ос-лепительно ярким звездам спортивного олимпа еще не одного седока. Так, как вознесла когда-то желанновского пар-ня Геннадия Комнатова... 

Лидия Майер.

Сентябрь 2014, Варбург.

____________________________________________________________________________________________

Один из лидеров немецкого национального движения в СССР и России, председатель общества "Возрождение" Омской области - Виктор Эрлих.

К Дню Рожденья

 

                               Виктору Эрлиху            

 

Сегодня день рожденья твой -

день мужества, отваги.

Я славлю тебя, брат,

за то, что развернул ты стяги

святой борьбы                      

за угнетенный наш народ.

 

Я слышу зов тех дней,

твоих порывов взлет…

На рунах выжжет

благодарственный наш род

твой подвиг, брат, что бился до конца

и не попрал присяги.

 

                                Константин Эрлих & Co.

_____________________________________________________________________________________________

Российские немки на трудармейском "Баме". Из архива "D.Kurier/Russlanddeutsche Allgemeine".

К 73-летию депортации российских немцев

 

Родина на свете лишь одна...

 

«Сколько лет стоит на земле Желанное, столько и живут в нем поколения Закопайло, Болдырей, Мизюновых, Ключ-ко, Бондарей, Колесниковых и многих других семей...» - так начала селькор О.Ф. Коноплева свою заметку «Родо-словная». Эти поколения – наследники первопроходцев, ставших основателями села более ста лет назад.


Но за долгий этот век выросло в Желанном и не одно по-коление семей с другими фамилиями – как, например,  Шнайдер, Шлегель, Миллер, Вайцель, Веймер, Майер, Эрлих, Нацаренус и многих-многих других. Не с того, ко-нечно, дня, с которого стоит Желанное, живут или жили большинство из них в селе, но многие тоже со вполне конкретной исторической даты...

 

28 августа 1941 года Президиумом Верховного Совета  СССР был издан Указ «О переселении немцев, прожива-ющих в районах Поволжья», и в соответствии с ним в сентябре проведена тотальная депортация немцев из Автономной Республики немцев Поволжья в Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию.

 

Омская область на 1октября 1941 года приняла болеее 83 тысяч депортированных российских немцев. В Одесском районе они были определены во все села. Привезли их и в Желанное – мужчин, женщин, стариков, детей, в числе которых были и родившиеся в теплушке по дороге в Сибирь, которым и было-то несколько дней от роду... Люди были измучены долгой, тяжелой дорогой, истерзаны как физическими, так и душевными страданиями, ведь почти в мгно-вение ока они лишены были всего: своего имущества, своего дома, своей земли, своей родины... Вместе со всей своей семьей была депортирована и моя дорогая, любимая бабушка Сузанна Готфридовна Майер. Но никогда-никогда не рассказывала нам бабушка ни об этой дороге, ни о концлагере-трудармии, муки которой она тоже прошла. Мы долго думали, что молчала она из-за страха за нас, своих внуков. А теперь, когда возможно стало узнать правду о том страшном, зловещем для российских немцев времени, поняли и другое: не только говорить, даже вспоминать те унижения, издевательства, бесчеловечность по отношению к безвинным людям было невозможно, было просто выше ее сил...

 

Да ведь и не только ее... Молчали все. Вспоминать было и очень больно, и ни к чему. Нужно было жить... Депортированные российские немцы оказались на совершенно чужой стороне, в чужих селах, где никто их особо не ждал, да и никто, пожалуй, не обрадовался их появлению. Скорее, наверное, наоборот: ведь нужно было потесниться в и без того тесных жилищах, чтобы выделить угол незваным пришельцам, нужно было поделиться и без того скудными запасами продовольствия - много ли чего горемычные после такой дороги с собой привезли? Но, как говорится в русских пословицах, в тесноте, да не в обиде, а мир не без добрых людей. Нашлись такие добрые люди и в Желанном. Как могли, помогали они депортированным немцам. Выделяли им углы в своих хатах, помогали строить землянки, делились картошкой или куском хлеба...

 

Но немцев снова ждала беда. Их, кое-как, еще толком не обустроившихся на новых местах, с начала 1942 года стали забирать в трудармию, или, по-другому, в рабочие колонны или, фактически, в концентрационные лагеря, устроенных для специальных, неблагонадежных контингентов нацменьшинств, и российских немцев - в первую очередь. В них были мобилизованы мужчины в возрасте от 15 до 55 лет, а чуть позже и женщины от 16 до 45 лет, у которых дети были старше 3 лет. Опять дороги, тяготы, страдания, бесконечные муки - как физические, так и душевные... В трудармию вместе с моей бабушкой ушли ее муж и сын. Бабушка вернулась одна, и до конца жизни так ничего и не узнала об их судьбах.

 

Трудармейцы работали на лесоповалах, в шахтах и рудниках, на строительстве железных дорог и промышленных предприятий в почти исключительно малодоступных северных, сибирских или казахстано-среднеазиатских пустынях или "голодных" степях... Это был тяжелый - рабский, изнурительный труд, и обращались с ними, соответственно, как с рабами, преступниками... 

 

Как было выжить в то страшное время? Об этом в моих следующих строках:

 

Где родился – там и пригодился,

Родина на свете лишь одна.

Но – не сам собой распорядился,

Но – попал в крутые стремена

Не один народ в годину злую:

Как песок по свету размело

Полстраны, и правду – никакую –

Даже эхо к ним не донесло...

 

Немцы замерзали в Казахстане,

Умирали в тундре и тайге,

Грезили  ж приволжскими садами

Даже в самой гибельной пурге.

Грели не бараки и солома,

Не  тряпье, дыра где на дыре,

Согревало слово. Слово «дома».

«Дома» - и светлело на душе.

 

Как мечталось им о возвращенье!

Верили: вот кончится война...

Кончилась. «Навеки поселенье!» -

«Щедрой» оказалась к ним страна.

Только, сколь в Сибири ни прожили,

В сердце – лишь родная сторона.

«Дома» - лишь о Волге говорили,

Родина на свете лишь одна...

 

Более одной трети немцев погибло за время войны. Большинство – в трудармии, от голода, холода, непосильного, из-нурительного труда... Выжившие вернулись. Правда, не на родину, в Поволжье, а в места депортации. Моя бабушка вернулась в Сибирь, в Желанное, к своей семье, к детям. Началась мирная жизнь депортированных немцев, о которой писатель А. И. Солженицын написал так:

 

«Как когда-то в щедроносные екатерининские наделы, так теперь вросли они в бесплодные суровые сталинские, от-дались новой ссыльной земле как своей, окончательной. Сосланные в 41-году наголе, но рачительные и неутомимые, они не упали духом, а принялись и здесь так же методично и разумно трудиться. Где на земле такая пустыня, которую немцы не могли бы превратить в цветущий край? Не зря говорили в прежней России: немец, что верба, куда ни ткни, тут и принялся...»

 

Разве не правда? Сколько немецких семей щедро и пышно «принялось» в Желанном, украшая его красивыми домами и усадьбами, обогащая своим добросовестным трудом на производстве, одаривая не одним поколением новых юных сельчан? Да и разве только в Желанном? А в других селах в районе, а в области?

 

А еще, когда я читаю эти строки Солженицына, не могу с любовью и восхищением не думать о моих дорогих родите-лях – маме, Марии Андреевне, и отце Богдане Федоровиче Майере. Кто и когда научил маму, сироту, выросшую в детском доме, и папу, мальчишку, который в десять лет остался без отца, так неутомимо, разумно, рачительно тру-диться? Папа умел делать все. Родители построили для своей семьи дом, в котором все сделали своими руками – от фундамента до столика и шести маленьких табуреток для своих малышей... И во всем им помогала и поддерживала их наша бабушка. Вместе они неутомимо создавали уют и красоту и в доме, и на усадьбе, и всегда нам хватало тепла и радости.  В этом доме прошло наше счастливое безоблачное детство, его мы до конца жизни будем беречь в памяти как любимый отчий дом...


Моя бабушка прожила с нами в этом доме много-много лет, но до конца жизни она говорила «дома» не о Желанном – о Поволжье... И подруги, которые к ней приходили, в разговоре тоже часто вспоминали свою жизнь «дома», на Волге.

 

Тогда мы как-то и не особенно об этом задумывались. Теперь же сами постоянно говорим «дома», когда вспоминаем Желанное. Хотя мы его никогда и не забываем. Да и возможно ли его забыть? Ведь родина на свете - лишь одна...

 

Лидия Майер.

Германия, Варбург, август 2014.

____________________________________________________________________________________________ 

Ольга Феоктистовна Коноплева. Фото из архива Лидии Майер.

По селу с селькором...

 

Каждый раз, когда я открываю книгу «Самое желанное село мое Желанное», я словно возвращаюсь домой, на родину, и вместе с автором статей, собранных в сборнике – селькором Ольгой Феоктистовной Коноплевой – иду по родному селу: с улицы на улицу, из дома в дом, от героя к герою...

 

Желанное отпраздновало этим летом свое 105-летие. Недавно, заглянув в связи с этим юбилеем в очередной раз в книжку, обнаружила еще две даты: пять лет назад было вы-пущено «Самое желанное село мое Желанное», а десять лет назад – в августе 2004 – не стало Ольги Феоктистовны Коноплевой... И очень захотелось поблагодарить редакцию газеты «Пламя» и поклониться памяти самого преданного ее селькора... Поняли ли уже сами работники редакции газеты, какой бесценный подарок они сделали Желанному и его жителям – всем – настоящим, бывшим и будущим? Представить только, что статьи, вошедшие в сборник, так и остались бы лишь однажды опубликованными... Они оказа-лись бы навеки захороненными в томах годовых подшивок газеты, которые вряд ли кто когда и откроет... Но они, к счастью, стали страницами профессионально и творчески составленной и оформленной книги «Самое желанное село мое Желанное», и книга эта теперь для Желанного - бес-ценный исторический документ на все времена.

 

Догадываются ли работники редакции, какой дорогой реликвией сделалась эта книга в семьях тех, о ком рассказывает Ольга Феоктистовна в своих статьях? Да, пожалуй, и не только в них. В каждом доме – ведь в селе все друг друга зна-ют. Если даже лично никогда ни разу словом не обмолвились, все равно – чужих среди односельчан нет. А уж если речь о родственнике, друге, соседе...

 

Пишу эти свои риторические вопросы и думаю о том, что чем дальше – тем дороже будет жителям села этот неболь-шой сборник. Ценность его как исторической реликвии с годами будет только расти. И не беда, что не все статьи в него вошли. Ведь в книге есть библиографический список работ Ольги Феоктистовны, составленный Любовью Никола-евной Коноплевой. Обратившись к нему, потомки могут найти в редакции рассказы о своих предках. Как хорошо, что есть эта книга. Как прекрасно, что журналисты районной газеты сдержали данное Ольге Феоктистовне слово и испол-нили мечту своего селькора с 40-летним стажем, до конца жизни верно и преданно служившего любимой районке.

 

Селькор, сельский корреспондент... Знаю, что у районной газеты «Пламя» и сегодня немало помощников, но зовутся ли они по-прежнему? Да и возможно ли представить газету без селькоров? О них, вспоминая прошлое, написала я когда-то это стихотворение:

 

Наши селькоры

 

Приходили душу отвести,

Боль излить иль попросить совета,

Как на лампу мотылек летит –

Шли, чтоб просто стало больше света.

 

Разговоры долгие вели

Радостно, сердито, возмущенно,

Приносили письма и стихи,

Теребя листки свои смущенно.

 

И читались за простой строкой

Пионера или ветерана

То успех – пусть маленький, но свой,

То обиды нанесенной рана.

 

Только равнодушья ни следа

В тех листках тетрадных не бывало.

Пролетали грозы и года,

Но рука писать не уставала.

 

Уходили, чтоб наверняка

Вновь прийти когда-нибудь однажды.

И струилась каждая строка

Родником для утоленья жажды.

 

Когда я думаю об Ольге Феоктистовне Коноплевой, кажется мне, что ее селькоровская работа и была тем родником, которым она утоляла жажду своей любви к родному селу, к дорогим односельчанам.

 

Я помню ее с детства, с той поры, когда приходила за книжками в школьную библиотеку. Потом, позже, мы множество раз встречались в селе: в школьной учительской, на мероприятиях в Доме культуры, в магазинах или просто на улице. Но изо всех воспоминаний о ней мне всего дороже то, о котором я написала в статье «Наша Ольга Феоктистовна»: тихо и как будто сумеречно в школьной библиотеке, а перед своим столом, скрестив руки на груди и о чем-то глубоко задумавшись, стоит Ольга Феоктистовна... Эти мои заметки тоже вошли в сборник ее статей.

 

В 2009 году, когда впервые попала мне в руки книга «Самое желанное село мое Желанное», я прочитала ее всю сра-зу, не отрываясь. И тогда же, в августе 2009, написала это стихотворение, посвященное памяти Ольги Феоктистовны Коноплевой. Оно уже было опубликовано, но мне все же хочется еще раз привести его в этой зарисовке:

 

То – солдатские вдовы,

То – войны ветераны,

Люди вроде простые,

Но – сердечные раны,

Боль и горестность судеб,

Обнаженные души –

Сколько ж надобно сердца,

Чтобы только их слушать!

 

Сколько надо участья,

Состраданья, тепла,

Чтобы искра доверья

Сквозь слова проросла.

И доверие это

Не спугнуть, сохранить,

Чтоб от сердца до сердца

Невидимкою нить...

 

Сколько надо работы -

За строкою строка,

Чтобы людям поведать

О судьбе земляка.

Сколько надобно веры

В жизнь, людей и в добро,

Чтоб звенело и пело

Над бумагой перо...

 

Однажды я уже посвящала Ольге Феоктистовне стихи, и она их слышала. Это были приветственные стихи к юби-лею, их читали члены следопытского кружка «Искорка» на праздновании 60-летия О.Ф. Коноплевой. Но как бы мне хотелось подарить ей еще и это стихотворение...

 

И каждый раз, когда я открываю сборник «Самое желанное село мое Желанное», я словно иду вместе с Ольгой Феок-тистовной по нашему Желанному...

Лидия Майер,

Варбург.

________________________________________________________________________________ 

Желанновские зарисовки

Чтобы все начиналось красиво

 

Самой Марии Андреевне очень не повезло: ее так горячо, так радостно ожи-даемый первенец появил-ся на свет совсем не при таких обстоятельствах, о которых они с мужем меч-тали... Муж к тому време-ни уже был на фронте, а она...

 

Как-то ко мне обратилась моя кузина Роза Краус с просьбой: «У Толика в этом году юбилей. У меня к тебе просьба: не могла бы ты сочинить начало для альбома о ребенке, который родился в сентяб-ре 1941 года в теплушке, увозившей немцев все дальше от берегов Волги, от яблоневых садов в да-лекую, холодную Си-бирь?»

Просьбу я, конечно же, выполнила. Написала и отправила ей в Таврический район Омской области следующее стихо-творение:

 

Ах, как бы красиво могло все начаться!

Ты в доме родильном явился б на свет.

Родня чередою бы шла восхищаться:

Ребеночка краше не знал еще свет!

И ты б утопал в кружевах белопенных,

Дарили бы маме букеты цветов,

А в комнате в сумерках летне-осенних

Кружились бы феи из сказочных снов...

 

Но сказок не знал грозный год сорок первый.

Казалось, на землю обрушился ад.

Громили враги города и деревни,

И ты – нерожденный – уж был виноват.

А вдруг пособишь кровожадному зверю,

Коль вдруг он до матушки-Волги дойдет?

И выдан указ – (вождь не видел потерю) –

Изгнать из Поволжья немецкий народ!

 

Людей, словно скот, загоняли в теплушки,

Кричали охранники, лаяли псы,

И плакали женщины, дети, старушки –

Им больше не видеть приволжской красы....

В такой вот теплушке – вонючей, холодной,

Где, стиснувши зубы, держись и крепись,

Твой крик – торжествующий, громкий, голодный

Стал искрой надежды – не кончена жизнь!

 

С тобой на руках мать сидела в повозке,

Кругом расстилалась бескрайняя ширь.

С суровостью внешней, красою неброской

Народ приняла, приютила Сибирь.

Она не встречала людей хлебом-солью,

Но все ж поделилась куском и теплом.

В Желанном с его безграничным раздольем

И вырос он, маленький отчий твой дом...

 

Возможно, кто-то из жителей Желанного уже догадался, о ком идет речь. Конечно же, о  Марии Андреевне Вайцель. Толик, герой моего стихотворения, ее первенец, - это Анатолий Иванович Баев (которого, возможно, тоже еще помнят в селе). А письмо с просьбой мне написала ее младшая дочь Роза (в девичестве Вайцель).

 

Мария Андреевна около сорока лет работала акушеркой в Желанновской участковой больнице. Работала в то замеча-тельное, трудное, но светлое время, когда, если и водилось богатство в деревенских домах, то это были не мебель и не хрусталь, не ковры и не золото. Богатство это было - дети...

 

Перебираю в памяти только наш северо-западный уголок села: нас в доме – шестеро. У соседей слева, справа  – по пятеро ребятишек. А уж за углом, на улице Степной, почти каждый дом – «полна коробушка»! Вспоминаются семьи Косицыных, Сорокиных, Бочаровых, Онищуков, Проценко... Этот ряд примеров легко может продолжить любой старо-жил Желанного, так было практически на каждой улице... Но представить только: всех этих детей принимали, вноси-ли в бурную и радостную земную жизнь руки Марии Андреевны Вайцель.

 

И – верьте не верьте- но были в более чем столетней истории села такие времена, когда имелась в нем не только уча-стковая больница, но и – святая святых- родильное отделение при ней. Я пишу о той больнице, которая открылась в начале 60-годов и находилась за огородами жителей самой северной части улицы 8 марта (теперь улицы им. Генна-дия Комнатова). Попасть в нее можно было либо с перекрестка от улицы 8 марта, либо с улицы Кооперативной, повер-нув от поворота на Степную в противоположную сторону (теперь от этой больницы не осталось и следа).

 

А тогда, в начале 60-х, новоселье больницы было большим праздником не только для коллектива медработников, но и для всех жителей села. И немножко и для нас: меня и моих подружек – двоюродных сестер Розы и Нелли. Моя мама работала в больнице санитаркой, а их мамой была  Мария Андреевна Вайцель.

 

Санитарки в то время работали сначала сутками, потом у них было 12-часовое дежурство. А Мария Андреевна, сколь-ко ни вспоминаю свое пребывание у сестер, редко была дома – ее работа не могла «подчиняться» никаким графикам. Поэтому частенько, особенно летом, бегали мы в больницу, (благо и бежать было от подружек по тропинке между картошкой за огород), чтобы проведать мам.

 

Больные встречались с посетителями на крылечке (помнится, очень красивым: с перилами, резными столбиками), си-дели на лавочках или прогуливались под тополями, словно полукругом обступавшим здание больницы. И только под окнами одной из палат люди –  мужчины ли, женщины, детвора - стояли, словно пригвожденные, и, не замечая ничего вокруг, заглядывали в окно...

 

А потом наступил день, когда и нас не оторвать было от этих окошек. Через них мама показала нам маленький белый кулек с крохотным розовым личиком, обрамленным белоснежными кружавчиками – нашу сестренку Наташу...

 

Давным-давно, почти полвека назад, все это было... Выросла, разлетелась по свету та многочисленная желанновская ребятня. Стали в селе редкостью многодетные семьи. Но дети по-прежнему рождаются, правда, уже не в Желанновс-кой больнице. Но это, конечно, не самое важное. Куда важнее, чтобы жизнь этих малышей начиналась в светлое, мир-ное время. И начиналась обязательно красиво...

Лидия Майер.

Германия, Варбург. Апрель 2014

 

На снимке: крайняя справа – Мария Андреевна Вайцель с дочерью Розой, вторая девочка слева – ее дочь Нелли. Фотография сделана, вероятно, в 1959-60 годах возле той больницы, что находилась где-то возле совхозной мастерской, за улицей Мира. Из нее коллектив медиков

переехал в начале 60-х в то здание, о котором я пишу в зарисовке.

_____________________________________________________________________________________________

 

Уважаемый Константин Владимирович!

 

Еще раз – с днем рождения! Это  стихотворение – маленький «сувенир» Вам в подарок:

 

*     *     *

А метель в той сторонке степной

По косой все мела, по косой...

 

По косой – на замерзшем окне,

По косой – по туманной луне,

 

По сугробам, дороге прямой –

По косой, по косой, по косой..

 

По косой – по уснувшей реке,

По косой – по озябшей щеке,

 

Ничего не поделать с собой -

Моя строчка летит по косой...

 

 

Прикладываю еще подборку моих «переселенческих» стихов.

Может, для газеты покажутся интересными...

 

*     *     *

 

„ Mein Bruder ist ein Traktorist

InunseremKolchos...“

Немецкий прост и неказист,

Как будто не всерьез.

 

Давно распался тот колхоз,

И брат – пенсионер,

И нет той Родины давно –

Страны СССР.

 

Мы учим вновь родной язык

В Германии теперь,

Но что немецкий в школе был –

Никто не пожалел.

 

Урок тот пригодился нам.

Наш брат и здесь речист.

Кивает в такт моим стихам

MeinBruderTraktorist...

 


Говори со мной...

 

-Говори со мной по-немецки! –

Голос бабушки. Он из детства,

Где в приволье дошкольных лет

Занимался русский рассвет.

Где уже есть русские книжки,

Голос радио со стены,

И где русский робко, чуть слыщно

Проникал и в игры, и в сны...

 

-Говори со мной по-немецки! –

Голос бабушки. Он из детства.

Он из школьных далеких лет,

Что счастливее в жизни нет.

Имя Пушкина восходило,

Думы Лермонтова влекли,

Слово русское дух пленило,

Песни русские сердце жгли...

 

-Говори со мной по-немецки! –

Голос бабушки. Он из детства.

Просьбе этой с полсотни лет.

Что ж звучит она как завет?

-Говори со мною по-русски! –

Я прошу. Только наши внуки

Говорят теперь по-немецки.

Не в обиде я. Помню детство...

 

 

Переселенка

 

Звалась Катериной Петровной

И в школе учила детей,

Судьбой и собою довольна...

Но жизнь... Что поделаешь с ней?

Но жизнь – проторенной дорогой –

И вновь все с начала, с нуля...

(Сравненья – о нет! – никакого) –

Добра и обжита земля.

Живет Катерина Петровна

Без груза крестьянских забот.

В квартире тепло и просторно,

Не нужен совсем огород.

И радуют дети. А внуки –

Прекрасней нет в мире внучат!

И ищут заделия руки,

А мысли как птицы летят...

 

Ну что ж сердцу маяться в прошлом,

Разлукой так долго болеть?

Об отчестве – даре отцовском-

С грустинкой неясной жалеть?     

И видеть отцовские вербы

Свой старый родительский дом?

И что поминать сорок первый?

Как долго молчали о нем...

И кто бы подумать мог только,

Что вновь все – на круги своя,

Что примет чужая настолько,

Насколько родная земля?

И вновь Катерине Петровне

До света глаза не сомкнуть...

На церковке остроигольной

Века отмеряют свой путь...

 


Родина на свете лишь одна

 

Где родился – там и пригодился,

Родина на свете лишь одна.

Но – не сам собой распорядился,

Но – попал в крутые стремена

Не один народ в годину злую:

Как песок по свету размело

Полстраны, и правду – никакую –

Даже эхо к ним не донесло...

 

Немцы замерзали в Казахстане,

Умирали в тундре и тайге,

Грезили  ж приволжскими садами

Даже в самой гибельной пурге.

Грели не бараки и солома,

Не  тряпье, где дырка на дыре,

Согревало слово. Слово «дома».

«Дома» - и светлело на душе.

 

Как мечталось им о возвращенье!

Верили: вот кончится война...

Кончилась. «Навеки поселенье!» -

«Щедрой» оказалась к ним страна.

Только, сколь в Сибири ни прожили,

В сердце – лишь родная сторона.

«Дома» - лишь о Волге говорили,

Родина на свете лишь одна.

_____________________________________________________________________________________________

Wir ehren die Mütter! Sie flechten und weben himmlische Rosen ins irdische Leben...

An die Mutter

          Von Konstantin Ehrlich

 

Ich kehr’ heim, wie schon oft,

doch Du kommst nicht entgegen,

und das üppige Haar

streichst nicht aus dem Gesicht.

Nur Dein Photo – vergilbt -,

an der Wand ist zugegen,

und ein Blick sanfter Liebe

aus der Finsternis bricht...

 

Wir sind wieder allein,

niemand stört uns beim Reden.

(Wieviel Weisheit entnahm ich

Deinem Muttergeschick?!)

Ich lausch’ Dir ohne End’ -

Du - mein Vorbild im Leben -,

aber jetzt bist Du fort;

wie entbehre ich Dich!

 

Nun bin ich nicht mehr jung,

doch Du fehlst mir wie immer.

Wo ich auch nicht verweile,

lebst Du stets in mir fort.

Leise stönt mir das Herz -

ich vergesse Dich nimmer;

heilig bleiben für ewig

mir die Mutter und Gott...

____________________________________________________________________________________________

Уроки немецкого. И не только...

Ирма Теодоровна Эрлих (1915-1991).

Я с большим интересом читаю газету «Дипломатический курьер» - „Russland-deutsche Allgemeine Zeitung». И каждый раз, когда открываю ее страницы на экране компьютера, вспоминаю Ирму Федоровну (Теодоровну) Эрлих, мою учительницу немецкого языка...

 

Училась я в 60-е годы прошлого века в сельской школе в сибирской глубинке Омской области, куда в 1941 году была депортирована семья моего будущего отца. Это была обычная деревенская школа, в которой учились дети самых разных национальностей. Но это была русская советская школа, и поэтому происхождение, национальность учеников никакого значения не имели. Хотя мы сами, дети, подсознательно, или, точнее, не совсем осознанно какое-то отличие от других улавливали. В том, например, что празднично наряженная елка неизменно каждый год украшала наш дом уже 24 декабря, или в том, что пасху мы праздновали не тогда, когда отмечалась она в семьях наших друзей. Но – «русская» пасха, «немецкая» пасха – это воспринималось и нами, и на-шими друзьями как данность, не вызывая ни вопросов, ни дискуссий. Да ведь в детстве и в юности, в эти счастливые школьные годы не до того и было: хватало иных игр, забав, тем для обсуждений или споров «на злобу дня». А слова «интеграция» тогда ни в нашем, ученическом, ни, пожалуй, и в учи-тельском лексиконе еще не существовало.

 

Да и кого было интегрировать, если все мы учились на русском языке. А то, что в одном доме бабушка говорила с внуками по-русски, в другом – по- украински, в-третьем – по-белорусски (это я только моих школьных подружек перебираю), в четвертом – по-немецки – для Сибири это всегда было нормальное явление.

 

И все же, как теперь мне видится, был в школе учитель, который как-то особенно внимательно относился к детям из немецких семей – наша учительница немецкого языка Ирма Федоровна. И, думаю, мне это не просто кажется. Вспоми-наю ее уроки: мы учились не только читать, писать и переводить. Прежде всего нас учили говорить. Причем говорить правильно. Это было Ирме Федоровне очень важно. Помню, сколько «билась» она с нами, стремясь каждого научить правильно выговаривать такое трудное сочетание согласных «нг».

 

А помимо уроков - если появлялись в тогдащней немецкоязычной газете «Neues Leben“ заметки о жизни нашего села или о событиях в школе, - автором их была Ирма Федоровна. Более того: если в нашей семье вдруг появлялась сама эта газета – как периодическое издание, на которое родители не подписывались – мы знали: это сделала Ирма Федо-ровна. Сейчас бы это назвали «спонсорской» помощью. Но Ирма Федоровна свою помощь никогда не афишировала, и я вижу в ней теперь молчаливый знак внимания или, может быть, даже расположения к нашей большой многодетной семье... И в каждом номере газеты мы прежде всего искали: нет ли заметки Ирмы Федоровны?

 

А немецкий язык в школе всегда был в числе моих любимых предметов. Ирма Федоровна была строгой и требователь-ной учительницей. И особенно эти строгость и требовательность проявлялись в отношении к ученикам с немецкими фамилиями. Хорошо знала она не только своих учеников, но зачастую и их семьи. Как рассказывал мне когда-то ее сын Виктор, в доме Ирмы Федоровны часто собирались женщины – немки. Им, думается, было о чем поговорить... Ведь, как и они, Ирма Федоровна была в 1941 году депортирована с семьей в Сибирь. И многие ее нынешние соседи были ей соседями и на родине, в Поволжье. Как жаль теперь, что тогда для нас темы депортации как бы не существо-вало. Как, впрочем, не существовало тогда для огромной страны и многих других тем...

 

Выбирая профессию, я все же отдала предпочтение другим любимым предметам – русскому языку и русской литерату-ре. Но уроки Ирмы Федоровны дали прочную основу в «иностранном языке», как называли тогда и немецкий. В инсти-туте я была единственной немкой в группе, и наша преподавательница немецкого Зоя Федоровна Савельева поначалу удивлялась: почему студентка с чисто немецкой фамилией и с таким знанием языка учится на филфаке, а не на фа-культете иностранных языков.

 

А на факультете иностранных языков на отделении немецкого учился тогда мой земляк – односельчанин, окончивший ту же, что и я, школу, и самое гланое – сын Ирмы Федоровны Константин Эрлих, нынешний редактор Дипломатичес-кого Курьера – Russlanddeutsche Allgemeine Zeitung.

 

Вспоминая сейчас Ирму Федоровну, думаю, ей всегда хотелось, чтобы мы, ее ученики, немцы по национальности, пом-нили свои истоки, не дали погибнуть корням, связывающим нас с немецким народом, (а это прежде всего и был язык, которому она нас учила), чтобы мы, другими словами говоря, «не потеряли себя». Немыслимо было в те годы гово-рить об этом прямо, и Ирма Федоровна искала для этого иные пути... И - находила, за что я благодарна ей навсегда. А уроки ее помню еще и сейчас..

Лидия Майер,

ученица Ирмы Федоровны Эрлих в 1965-1970 годах.

____________________________________________________________________________________________

 

 

Информация из Побочинского ЦНК Одесского района Омской области

 

14 апреля текущего года в селе Брезицк, отделения совхоза Желанный, Одесского района прошёл районный праздник свадебной обрядности.

 

Побочинский Центр Немецкой Культуры принял в нём участие с обрядом «Сня-тие Венка» (Den Kranz herabspielen). Свадебный венок и украшения для обряда, которым уже более 30 лет, предоставила Виттих (Шнайдер) Мария Ивановна. Украшения были изготовлены побочинской мастерицей Сусанной Петровной Отт для свадьбы Шнайдера Виктора, сына Марии Ивановны.

 

Обряд подготовили и показали акти-висты Побочинского ЦНК и работники Побочинского ЦкиД.

 

Зав. Побочинским ЦНК Кайкова (Дубель) В.Н. (на снимке в центре).

 

 

 

Немецкий свадебный обряд 

«Снятие венка» или «Den Kranz herabspielen»

 

(На сцене находится дерево и два сту-ла. Звучит весёлая немецкая музыка).

 

1 ведущий: Guten Tag, liebe Gäste! Добрый день, уважаемые хозяева и гости нашего свадебного обрядового праздника!

2 ведущий: Немецкое слово «Hoch-zeit» - переводится, как «высокое вре-мя», «великое время», самое главное время в жизни каждого человека, когда он и она находят свою половинку на всю жизнь.

1 ведущий: Свадебная обрядность нем-цев Сибири впитала в себя обычаи древ-них германцев, христианские нормы се-мейной жизни и заимствования из сва-дебных ритуалов русской культуры. Сегодня мы познакомим вас с немецким обрядом «Снятие венка». Называется он «Den Kranz herabspielen«, дословно - «Венок отыграть (снять)».

2 ведущий: А почему »снятие венка», а не «снятие фаты»? 

1 ведущий: Фата, которая пришла в немецкий свадебный обряд от древних римлян, в старые времена не была сим-волом невесты. Оберегом всегда считался венок в форме круга или круглый, богато украшенный чепец.

2 ведущий: Чтобы защитить невесту от злых духов во время свадебного кортежа очень много, из нескольких ружей стреляли. В Побочино ешё в 50-е годы этот обряд сопровождал свадьбу, но потом власти запретили использование ог-нестрельного оружия.

 

3 ведущий: По древним германским обычаям на свадьбу устанавливалось свадебное дерево, на верхушке которого был укреплён венок. Гости наряжали дерево лентами, бантами, цветами, мелкими памятными сувенирами с пожела-ниями молодожёнам.

 

Просим желающих принять участие, используя наши заготовки.

 

II

(В середине сцены стоят два стула; Выходят гармонист, исполняющий весёлую свадебную польку и парень, с празд-нично украшенным шестом).

 

Парень: Гостей на свадьбе будет много. Только у меня 20 ленточек, у остальных ещё больше. А какой красивый шест, полюбуйтесь. Я думаю, что победителем сегодня на свадьбе буду я.

Ведущий: Гостей на свадьбу приглашали мужчины, в руках которых были свадебные шесты. Каждый приглашённый должен привязать на него яркую ленту, по количеству которых считали гостей.

Музыкант: Да, раньше в Побочино на свадьбе играл целый деревенский оркестр, а сегодня я один. Но зато, полю-буйтесь, на какой гармони я играю. Ей уже больше ста лет, но какой ещё звук. А сколько она свадеб сыграла - не сосчитать, но и сегодня не посрамит своего мастера…

 

1 ведущий: Кульминация свадебного торжества – ритуал снятия венка с невесты. Смысл этого обычая заключается в том, что с одной стороны он отделяет новобрачную от незамужних подруг, а с другой стороны означает ее вступление в группу замужних женщин.

 

В Побочино начинали дарить в 12 часов ночи, поэтому венок снимали под утро!

 

Ihr, Musikanten, tut uns spielen,

Spielt uns ja ein Liedchen laut.

Denn Ihr seht ja for den Augen,

Tugesame junge Leit.

 

Обращается к музыкантам: Эй, музыканты, нам сыграйте, / Да погромче, позвончей. / Пусть пред нами здесь предста-нет, / Пара милых голубей.

 

(Дружки выносят празднично украшенную дугу, за ними идёт пара милых голубков - молодожёны. Они кланяются го-стям, проходят дугу и садятся на стулья).

 

1 ведущий: Дорогая невеста! Через несколько минут мы снимем тебе венок - символ молодости, и ты войдёшь в но-вую, неизвестную, трудную, но прекрасную жизнь молодой жены и подруги.

Молодые супруги! Посмотрите ещё раз на своё прекрасное свадебное украшение, которое через несколько минут бу-дет для вас только воспоминанием и частью вашей будущей семейной истории.

 

Обращение отца к дочери:

 

Und der Vater steht dort neben,

Tröstet sie auf Hoffnung an.

Liebe Tochter!

Gott, der wird schon Segen geben,

Wenn man ihn ja rufet an.

Glück und Segen sollst du haben,

In dem neuen Leben dann!

(Дорогая дочь моя!

Уходишь к мужу ты сейчас и навсегда.

И должен стать он для тебя,

Любовью и хозяином навек!

И чтоб сбылись мечты твои,

Не забывай про Бога и слова мои!)

Слова матери:

 

Und die Mutter steht dort neben

Weinet ja so bitterlich.

Weil sie hat das Kind erzogen,

Weil's von ihrem Herzen bricht.

Горько мать рыдает,

Сердце рвётся из груди.

Какое счастье дочку ожидает?

Будут радость иль горе впереди?

 

Напутствие Крёстной матери:

 

Denk daran!

Heute stehst du vor dem Spiegel,

Und beschaust dein Angesicht.

Morgen hängst du schon die Fliegel,

Weil ein jeder von dir spricht.

Glück und Segen sollst du haben,

In dem neuen Leben dann!

Запомни!

Сегодня перед зеркалом стоишь,

И не налюбуешься собой!

Уже завтра крылья ты повесишь,

Ведь каждый может

позлословить в адрес твой!

Счастья и Божьей благодати тебе

И твоей будущей семье!

 

Звучит песня «Schön ist die Jugend!» (Прекрасна молодость).

(Молодость прекрасна, но она очень быстро проходит. Не успеешь оглянуться, как старость подойдёт, и ты останешь-ся один… Поэтому радуйтесь жизни, пока молоды…)

 

Крёстная снимает венок и надевает на молодую жену платок.

Затем связывает пару лентой и они танцуют в хороводе гостей.

 

1 ведущий: В селе Побочино молодых поднимали на стульях и танцевали с ними последний танец.

2 ведущий: И ещё немного свадебной обрядовой информации. Во время свадьбы невеста обязана была с каждым гостем - мужчиной протанцевать 3 танца. Она могла передать танец дружке, но это не приветствовалось. Этой тради-цией проверялась будущая жена на прочность и выносливость. На другой день молодожёны отдыхали, гости весели-лись сами.

1 ведущий: Теперь о грустном! Последняя традиционная свадьба в Побочино была в 80 году, когда женился Шнай-дер Виктор. Свадебный венок и свадебное украшение нам на обряд предоставила его мать – Виттих (Шнайдер) Мария Ивановна, в настоящее время проживающая в с. Одесское. Обрядовые свадебные песни, исполненные сегодня, народ-ные. Каждое село исполняли их на свой лад и манеру.

 

Спасибо за внимание и поддержку.

Alles Gute! Auf Wiedersehen!

(Музыка. Все уходят.)

Автор сценария В.Н. Кайкова,

зав. Побочинским ЦНК. 14.04.2013.

____________________________________________________________________________________________

Историк. Фронтовик. И наш учитель...

Сахань Кирилл Моисеевич (февраль 1912 года - январь 1985)

На снимке фрагмент музейной экспозиции: Кирилл Моисеевич Саxань и Ольга Феоктистовна Коноплева.

Сахань Кирилл Моисеевич родился в февра-ле 1912 года в селе Белосток Одесского рай-она Омской области, в крестьянской семье. После окончания школы, его - активного комсомольца -, направляют в Омск на уче-бу в Учительский институт на исторический факультет. Трудно было Кириллу Моисееви-чу в городе. Пришлось испытать на себе и голод и холод парнишке из маленького сибирского села. Ведь шли страшные тридцатые годы.

 

После успешного окончания института он был направлен в Желанновскую школу учителем истории. Часто выступал перед жителями села с лекциями, докладами. В августе 1942 года был мобилизован на войну с немецко-фашистскими захватчика-ми. В январе 1943 года, после прорыва блокады под Ленинградом Кирилла Моисее-вича направили в военно-политическое училище, где готовили старших политруков. В ноябре 1943 года в одном из тяжелых боев старшина Сахань Кирилл Моисеевич был тяжело ранен.

 

Вернувшись с фронта, он стал работать в школе которая стала ему родной. Долгие годы преподавал историю и рисо-вание. Удостоен звания «Заслуженный учитель РСФСР». Усилиями его умелых рук рождался музей села. Частенько школьники заглядывали в одну из опустевших классных комнат. В ней часто после уроков можно было увидеть Кирилла Моисеевича, склонившегося над своим рабочим столом.

 

Последние годы работы в школе много времени он отдавал работе по созданию панорам. Ему удалось воссоздать многие исторические картины далекого прошлого и воплотить героические моменты Великой Отечественной войны. Многим школьникам очень интересной и привлекательной казалась панорама «Первобытный человек». Школьники 60-годов как завороженные, подолгу простаивали перед ней, разглядывая каждую деталь панорамы.

 

Позже в музее появилась и панорама разрушенного бомбежками Сталинграда со стенами известного дома Павлова на переднем плане. Диорамы, посвященные обороне Сталинграда, Брестской крепости и другие работы учителя потрясают своей правдивостью. Впечатляет гигантская разрушительная сила войны, о которой школьники узнают из учебников. И одновременно восхищает тонкость работы, мастерство создателя этой потрясающей картины. Но одно дело – прочитать об этом в учебнике и совсем другое – увидеть вот так масштабно, или, говоря словами поэта, - «весомо, грубо, зримо»

 

Уйдя на пенсию, он много лет вдохновенно продолжал трудиться в краеведческом музее. Он внес большой вклад в его создание. 

 

В январе 1985 года Кирилл Моисеевич скоропостижно скончался. Но память о нем будет долго жить в сердцах его учеников и жителей села. Бывшая ученица школы Лидия Богдановна Майер посвятила ему стихотворение «Уроки К.М. Саханя».

Уроки К.М. Саханя

Сахань Кирилл Моисеевич

Лидия Майер

 

Отечественной грозные страницы,

Быть может, он не забывал ни дня.

Война фронтовикам ночами снится,

Они и в снах - на линии огня,

Где воздух обжигает знойным жаром,

Где под ногами плавится земля...

Не видеть бы, не мучиться кошмаром,

Но вздыблены снарядами поля,

Но снова лезут в наступленье фрицы,

Не дать отпор - немыслимо, нельзя!

Как вскрик - воронка черная дымится,

Где в бой с тобою шли твои друзья...

И вдохом безысходным - пробужденье,

Дыханье возвращает тишина.

Почудится - в багровом озаренье,

Но - ясная в окно глядит луна...

 

Отечественной грозные страницы

Истории теперь принадлежат.

И то, что ими мог он поделиться,

Быть может, было выше всех наград.

Он знал: мальчишки о войне мечтают,

Но станут взгляды строже и взрослей,

Когда не понаслышке все узнают,

Когда б о ней им рассказал музей.

Им создавались панорамы битвы

И сталинградских выжженных руин,

А имена твердились как молитвы,

Чтоб не забыт был воин. Ни один.

Их все мы знаем. И навек запомним.

И, вечно память светлую храня,

Всех в мае называем поименно,

И в их числе - Кирилла Саханя.

 

Историк. Фронтовик. И наш учитель.

Он нам оставил больше, чем бы мог.

А повстречаться с ним в музей зайдите.

Он вновь нам даст истории урок.

.....

Деревенский музей

Лидия Майер

К.М. Сахань - погружение в историю села на примере биографий известных сельчан.

Как в пустыне горячей – желанный оазис,

Так в заботах села – деревенский музей:

Только дверь отвори – и повеет отрадой:

Жизнь – река, но не все канет в лету и в ней.

 

В шуме, грохоте, тяготах будней крестьянских

Островком тишины - деревенский музей.

Здесь – священный покоя и памяти праздник,

Здесь истории голос ясней и слышней.

 

Луч спасенья маяк в океан посылает.

Маяком для села – деревенский музей.

Сколько веры, добра и надежды вселяет

В так порою уставшие души людей.

 

И пусть годы бегут горной речкой бурливой –

Тихой заводью в ней – деревенский музей.

Здесь былое – взгляни – осязаемо живо.

Не подняться лесам без надежных корней.

 

Как ребенку букварь – старт к вершинам познанья
Пусть любому в селе – деревенский музей.

Чтобы знать, чтобы помнить, скорбя или славя,

Чтобы родиной милой гордиться своей...



______________________________________________________________________________________________

Средней школе села Желанное - 100 лет!

Фрагменты праздника...

Как хорошие дети на выходные приезжают к престарелым родителям, чтобы навести порядок, помыть, покрасить, так и выпускники Желанновской школы, склоняя головы перед ее 100-летним юбилеем, спешили привести в более приглядный вид свою долгожительницу. Самоотверженно, не считаясь с личным временем, вкладывая собственные деньги, они трудились, чтобы гости могли полюбоваться блестящими свежевыкрашенными полами в кабинетах, новым фойе с пластиковыми окнами в основном здании, подняться на новое крыльцо.

 

Администрация района вместе с администрацией ООО «Агрохолдинг «Сибирь» (директор Владислав Владимирович Ратковский) полностью заменили систему отопления, а в качестве подарка, как сказала Галина Васильевна Москаленко, администрация приобретет для школы фотоаппаратуру.

 

- Отопление поменяли везде, даже в спортивном зале и подвале. Более 220 тысяч рублей из районного бюджета только на оплату работ направлено. Будем надеяться, что в школе будет тепло,- говорит директор Алла Иосифовна Колищак.

Кохан Алексей Филиппович и Валентина Ивановна в беседе со своими бывшими учениками

Юрий Петрович Гольман за счет своего хозяйства сделал современный вход в начальную школу - приобрел железные двери, плитку на крыльцо, материал для козырька и оплатил работу. А другой выпускник - Александр Павлович Иващенко - подарил материал для крыльца к зданию средней школы. 4-5 тонн асфальта для ремонта площади перед крыльцом привез Алексей Викторович Темлянцев, он же привез и еще одну железную дверь для запасного выхода.

Выпускница школы Надежда Григорьевна Шилова собрала со своего выпуска деньги, приобрела белую краску, штапики, и учителя полностью утеплили и покрасили окна в начальной школе. Анатолий Петрович Гергель подарил пластиковое окно в один из кабинетов. Сергей Владимирович Нацаренус принес для озеленения школы рассаду цветов, кусты роз и саженцы яблонь, которые аллеей посадили вдоль дорожки к начальной школе.

 

- Пришли как-то ко мне Павел Николаевич Мазур и Юрий Алексеевич Буздалов и говорят: "Денег таких у нас нет, но мы готовы отработать" - и вставили обе железные двери.

Мартыненко Шарова Светлана Михайловна (слева), бывшая учительница школы - фрагмент дискуссии...

Разве это не помощь? - продолжает рассказывать директор. - Столько людей помогали.

 

Предприниматель Валентина Васильевна Герасименко возила нам продукты и стройматериалы с минимальной накруткой. А Сергей Михайлович Китченко дал 10 тысяч рублей, чтобы застеклить фойе. Вообще на фойе многие жертвовали средства, более 80 тысяч ушло на его ремонт: по 15 тысяч рублей дали предприниматели Владимир Егорович и Ирина Павловна Миллер, Владимир Николаевич и Светлана Владимировна Ковалевы, свои суммы внесли Надежда Викторовна Бондаренко, Михаил Юрьевич Шилов, Елена Павловна Гирник, Иван Владимирович Самоляк. Роза Богдановна Майер из Германии 200 долларов прислала, Юрий Николаевич Шилов весь материал завозил, Вячеслав Данилович Коноплев - двери, на Ольге Петровне Гергель сценарий праздника был, а фактический материал готовила Любовь Николаевна Коноплева, Ольга Вячеславовна Гольман сувенирные кружки и магнитики заказала в Омске и баннер нам подарила. В общем, каждый старался что-то сделать для школы. Из педагогического коллектива я даже выделить никого не могу, - говорит Алла Иосифовна. - И хотела

Бойко Юрий Иванович, полковник запаса, выпускник 1966 г. во время интервью...

бы поблагодарить за помощь и главу района Валерия Нико-лаевича Корнейчика, заместителя главы Галину Васильевну Москаленко и председателя комитета по образованию Евге-ния Юрьевича Журавлева.

 

Некоторые выпускники и на 100-летний юбилей приехали с подарками школе: набор мячей вручил учителю физкульту-ры В.Н. Гридасову Павел Тройнацкий, Наталья Владимиров-на Немчанова ( Колесникова) из Саргатки привезла письмо из питомника о выделении для озеленения территории школы 100 деревьев хвойных пород и ее одноклассники - выпускники 1969 года - собрали более 6,5 тысячи рублей, чтобы заказать машину и забрать саженцы.

 

Презентация нового сайта школы - эту изюминку придумали желанновцы для сценария встречи школьных друзей, а во-плотил ее Александр Иванович Лонский. Неспешное пове-ствование ведущих О.П. Гергель и Д.И. Колищак, путеше-ствие по древней, новой и новейшей истории школы сопровождалось концертными номерами, которые желанновцы принимали восторженно.

Koroljskaja N. Je., Kolesnik M.P., Schupina T.W. Foto: W.Bondarj.

Всплеск эмоций и бурных аплодисментов вызвало выступле-ние учительницы Р.Б. Майер:

- Есть много стран на свете, но одна из них вмещает в себя все - это школьная страна. Я сегодня очень счастлива!

 

Эти эмоции были написаны на лицах многих выпускников - и тех, кто спешил пройти по школьным коридорам, и тех, кто хотел просто посидеть за партами, вспомнить истории из жизни той страны, в которую время от времени хочется окунуться с головой, чтобы забыть все свои взрослые проб-лемы… Выпускникам Желанновской школы это удалось…

 

Марина Губенко.

Фото автора.

http://odesskoe-plamy.ru/news358.html

______________________________________________________________________________________________

С юбилеем школы, дорогие желанновцы!

Особые пожелания нашим любимым учителям!

Агитбригада совхоза "Желанный" - середина 60-х.

Этот ностальгический снимок, присланный Валей Колесник - из нашей беззаботной, счастливой молодости. Озадоренные огнем энтузиазма строителей новой жизни "агитбригадовцы" совхоза "Желанный" под руководством Нетяги (с баяном) и Хурдайло (рядом) осваивали все новые и новые, порой трудно доступные села - отделения совхоза и живот-новодческие или полеводческие бригады, где их ждали благодарные зрители и слушатели: трактористы, комбайнеры, прицепщики, доярки - мастера ручного и машинного доения, водители, работники зерновых токов...  

 

Репертуар "агитбригадовцев" со-ставляли песни - молодежные, па-триотические, лирические, шуто-чные и, конечно, на разныx язы-каx:

Мартыненко, Хурдайло, Ткаченко (слева направо).

русском, украинском, немецком. А также задорные народные (русские, украинс-кие, молдавские) и другие танцы...

 

На снимке мы видим и велосипедиста, будущего олимпийского чемпиона Генку Комнатова (крайний справа). Рядом - Ал-ла Головина, позже жена спортсмена. С правой руки от нее мои одноклассники, Васька Новицкий и Зоя Лонская, за ними - известный исполнитель матросских и др. танцев - Владька Гуляев.

 

Кстати, было бы хорошо услышать из первых уст от непосредственных участ-ников этих - теперь уже исторических - событий, тех, кто видит себя на этом снимке, да и других наших односельчан, их воспоминания, впечатления от того бурного, счастливого времени, не смотря на иногда и трудные фрагменты нашей тогдашней несовершенной жизни...

 

Константин Эрлих.

____________________________________________________________________________________

Лидия Майер

Желанное

Где-то слышала: мы родом из детства,
Так и есть, и ничего в этом странного,
Но добавлю с тайной радостью в сердце:
Я - из детства. И ещё - из Желанного.



Не ношу давно короткого платья,
Растеряла всё богатство карманное,
Но ещё просыпаюсь от счастья.
Было, было в моей жизни Желанное!


Дни несут дела, заботы к порогу,
Но так славно даже гостьей незваною
Бросить всё и вмиг собраться в дорогу,
Есть ещё ведь у меня, есть Желанное!

 

Жаль, не может ничего повториться,
Но об этом не тоскую заранее:
Всё, что дорого, чему не забыться -
Сохранит моё навеки Желанное!

______________________________________________________________________________________________

Константин Эрлих

Край мой, сибирский...

Солнцем обласкан,

Дождями ухожен,

К тебе причащаюсь,

Очаг мой родной...

         Край мой сибирский -

         Прокрустово ложе,

         С  тобою взрослел я,

         Мужал я с тобой.



Помню суровость

Буранов беспечных,

Крещенских морозов,

Всю мощь естества.

         Время менялось -

         Ничто ведь не вечно, -

         С веселой капелью

         Являлась весна.

                

В языческом танце,  

По кругу кружатся

Те снежные грезы

В моей голове.

         Родные напевы...

         До боли мне снятся -

         Мое упованье,

         Мой плач о тебе...      

______________________________________________________________________________________________

Из истории села Желанное

Курсовая работа по истории села Желанное

 

Работа студента исторического факультета Емельяненко Петра Ивановича

по истории села Желанное. 1962 год.

 

План:

  1. Создание села Желанного

  2. Коллективизация единоличных хозяйств.

  3. Организация МТС.

  4. Создание совхоза «Желанный».

  5. Другие предприятия и организации, находящиеся в селе Желанном.

  6. Маяки и лучшие люди совхоза.

 

Источники:

I. Рассказы старожилов и основателей села.

II. Рассказы бывших колхозников и рабочих МТС.

III. Архивные материалы колхозов и МТС.

IV. Газетный материал газеты «Одесская правда»

V. Документы совхоза «Желанный».

В соответствие со столыпинской аграрной политикой и, в частности, с переселенческой политикой царизма из черно-земного центра России, Украины и других мест в Сибирь и на Дальний Восток переселялось большое количество «лишних» крестьян, в основном бедняков. Так в 1907 году переселенцы составили 427 тысяч.

В этом году из Екатеринославской (Днепропетровской), Могилевской и Харьковской губерний Украины в Сибирь, в Омскую область переселились будущие организаторы и жители села Желанного. Сначала они жили в окрестностях города Омска, на юг от него, на территории нынешних Азовского и Шербакульского районов. В 1909 году для переселенцев был выделен участок земли, по-казахски называется «Курас», в 10000 гектара. Этот участок был ещё южнее Омска и включается в казахские степи. В центре его планировалось строительство одного села. Но природные условия нарушили этот план: глубоко залегавший водоносный пласт и отсутствие деревьев заставили переселенцев искать для поселения более подходящие места. Так в западном углу этого участка вокруг вокруг большого берёзового колка возникло первое село Брезицкое. Его название было признано в честь первого переселенца, обосновавшегося здесь – Брезицкого Филиппа. Затем было нарезано 400 планов для строительства домов и дворов, которые распределялись по жребию. Почти одновременно началось строительство другого села – Болдырёвки, тоже наименованного по фамилии первого переселенца Болдырева Андрея.

 

Застройка 400 планов в Брезицком не была доведена до конца. Оказалось, что воды на такое количество дворов здесь не хватит. И тогда часть крестьян, временно остановившаяся, в Брезицком решили искать более «водного» места. В одно из воскресений, в начале лета 1909 года, несмотря на то, что по правилам баптистов в воскресенье они не работали, человек десять мужчин направились на восток от Брезицкого к видневшемуся в 5 км колку. Эти разведчики остались довольными осмотром нового места: большой колок, низина, свидетельствующая о наличии хорошей воды, целинная степь. И в этот же день из Брезицкого на восток потянулись подводы, запряженные волами и лошадьми со всем скарбом, детьми.

 

Первыми прибыли сюда и поселились шесть семей. Это были Полывьял, братья Петренко - Андрей и Матвей, Емельяненко, Лукьянченко, Нарыжный. За ними последовали, другие и к осени здесь было уже 47 семей. Сразу же был вырыт общественный колодец за счёт казны. Первым шести переселенцам планы нарезали около этого колодца, за их заслугу в основавшем селе. Остальным планы делились по жребию. Первое время жили в землянках, потом стали строить саманные дома, с железными, тесовыми и соломенными крышами. Фундамент у этих домов был саманным, но, несмотря на некоторые из них стоят до настоящего времени. Опыт тех строителей используется и сейчас, только фундамент закладывают каменный и стоят шиферные. И такие саманные дома будут стоять более ста лет.

 

Так как большинство жителей нового села были из Екатеринославской губернии, то название селу дали "Желанное", в память станции Желанной той губернии. После Великой Октябрьской Социалистической революции почти все жители села стали середняками. Этому способствовала политика советского правительства на укрепление середняцких хозяйств, а также плодородные сибирские земли. Количество жителей в селе, а значит и дворов, остались почти неизменным с начала основания его и до 1920 года. После гражданской войны население села стало увеличиваться, росло количество дворов, как за счет приезжих, так и за счет выделения сыновей из родительских дворов. К началу коллективизации единоличных хозяйств селе было 70 дворов.

 

Первое объединение крестьянских хозяйств прошло через низшую степень – ТОЗ. С 1926 года по март 1928 года в с. Желанном организовалось «Машинное товарищество», организовал его учитель Ганжа Федор Акимович. Представителем этого товарищества был избран самый богатый крестьянин села Кондыбко Филлип, его помощником был Брославец Петр. В 30-е годы Кондыбко Ф. был забран по линии НКВД и о нем больше ничего не знали. «Машинное товарищество» имело 2 трактора «Фурдзон», 2 сложных молотилки, плуги, бороны. В ТОЗе часть посевов была общественная, за продукцию, произведенную на них производилась, покупка машин и сельхозинвентаря, и ремонт их. Другая часть посевов была собственная и шла для удовлетворения личных потребностей крестьян. Всего в ТОЗе объединилось 26 хозяйств.

 

В марте 1928 года был организован в селе Желанном колхоз «Красный борец». Вступающие в колхоз сдавали туда сельскохозяйственные орудия и инвентарь, рабочий скот, коров, т.е. обобществлялось-то, что было положено обобществить. Но ровно через год в 1929 году (по чьей команде, так и не удалось установить – все ссылаются, что по команде свыше) из колхоза решили сделать коммуну. Конечно, в то время коммуна была немыслима в нашем селе, как и в других местах. Но коммуну стали создавать. В нее, вошли села: Желанное, упоминавшиеся ранее Брезицкое и Житомир, расположенное в 1км на юг от Желанного. Председателем коммуны был избран Филимонов Фёдор. Произведено было обобществление не только инвентаря и крупного рогатого скота, но и мелкого скота: свиней, а также птицы. Жители коротко говорили об этом: забрали всё. Для питания членов коммуны была создана общественная столовая, в которой могли питаться все члены коммуны – и работающие и неработающие, и честные труженики и лодыри; здесь питались также дети старшего возраста. Дети дошкольного возраста были определены в детские ясли и детский сад, созданные при организации коммуны. Распределение в коммуне проводилось не по затраченному труду, не по работающим, а по едокам. Там, например, на каждого человека коммуна выдавала 0,5 литра молока в сутки. Самым бедным по решению правления коммуны стали выдавать бесплатно из магазина одежду, обувь, бельё. Но это длилось не долго. Через год коммуна распалась. Как говорят очевидцы: «Все поели, и коммуна умерла». Перед весенней посевной компанией 1930 года в селе Желанном вновь был организован колхоз с тем же наименованием – «Красный борец». В этот колхоз влились также жители села Житомир, впоследствии, в 1931 году они организовали свой колхоз члены Островского.

 

В 1930 году в Желанном был организован второй колхоз «Дружный стрелок» такое наименование колхоза было дано потому, что в него вошли члены общества охотников-рыболовов. До организации колхоза они занимались
охотой на дичь, волков, зайцев, лис, летом ловили рыбу в озёрах Казахстана. Деньги, полученные от реализации охотничьей продукции они частью расходовали, на приобретение охотничьих принадлежностей и инвентаря, другую часть делили между собой согласно, сданной добычи. Но охота и рыболовство не могли дать гарантийных доходов, поэтому в последствии в этом обществе стали пахать землю, разводить скот. К моменту коллективизации в каждом хозяйстве было всё, что можно было обобществлять для создания колхоза. Но охотники не захотели идти в уже созданный колхоз «Красный борец» и осенью объединились в отдельную артель, чтоб весной 1931 года начать коллективную жизнь.

 

В 1940 году «Красный борец» и «Дружный стрелок» слились в один колхоз, получивший наименование «Память Кирова». По количеству земли, производимой продукции «Красный борец» был во много раз больше «Дружного стрелка», по этому первый колхоз рос значительно быстрее и твёрже становился на ноги, второй же с каждым
годом становился всё меньше. Бывшие охотники покидали свой колхоз и переходили к коренным хлеборобам. Особенно этот переход проявился в 1938 году, урожайном году, когда колхоз «Красный борец» получил урожай пшеницы по 18-20 и даже 22 центнера с гектара. Поэтому слияние этих двух колхозов произошло без какого-либо нажима, сама жизнь заставила мелкое хозяйство влиться в более крупное и крепкое.

 

Первым председателем колхоза «Красный борец» был коммунист Шотик (имя точно не помнят сторожилы, то – ли Андрей, то – ли Алексей), присланный из города Омска с завода. Но самым хорошим, деятельным и хозяйственным председателем правления был Прокопенко Иван, выбранный в 1933 году и председательствовавший до 1935 года. Молодой, энергичный он сумел организовать людей на добросовестный труд, и колхоз стал быстро подниматься в гору. Увеличилось производство зерна, подтянулось животноводство, появилось много новых производственных помещений: амбаров, скотных дворов, две конюшни, многие из которых и до сих пор стоят. Колхозы «Память Кирова» и имени Островского в 1950 году были объединены в одно хозяйство с наименованием первого и так просуществовали до 1950 года, т.е. До создания совхоза «Желанный».

 

В годы Великой Отечественной войны, несмотря на то, что все способные носить оружие мужчины были призваны в Советскую Армию, и лучшие тракторы, автомобили и лошади были отправлены на фронт, колхоз не уменьшил посевных площадей и производство зерна. В трудных условиях самоотверженно трудились старики, женщины и особенно девчата. Комбайнера Зубова Паша, трактористки Фисенко Елена, Кривобородько Мария, Емельяненко Раиса, доярки Сидоренко Татьяна, Баева Елена и многие другие, дни и ночи находились на своих участках работы, не уступая в выработке норм мужчинам. Фисенко  Елена в те трудные годы от большого трудового напряжения потеряла здоровье и сейчас находится на пенсии. И всякий человек, узнав об этом, с уважением относится к этому инвалиду.

 

После окончания войны, когда вернулись домой мужчины, и стала поступать в колхоз, вернее в МТС, техника, колхоз «Память Кирова» быстро восстановил свою производственную мощность и в районе стала одним из передовых. Особенно хорошо пошли дела в артели, когда в 1950 году после объединения колхоза имени Островского председателем был избран Мартыненко Роман Васильевич, настоящий хозяин общественного добра. Сейчас он работает управляющим 1-го отделения совхоза, которое занимает по производственным показателям или 1-е, или 2-е место.

 

Еще и сейчас в селе Желанном проживают первые члены колхоза «Красный борец» и «Дружный стрелок».
Почти все они , за исключением Мартыненко Романа, на пенсии. Вот их фамилии: Ивченко Иван, Мельников Павел, Новицкий Евтихий, Колесник Василий и другие.

 

В 1932 году в селе Побочное, что находится в 6 км. на восток от Желанного была организована Побочинская Машинно-тракторная станция (МТС). Но отсутствие производственных помещений заставило руководство области перевести МТС в село Желанное, где она была размешена в помещения школы крестьянской молодежи (ШКМ). За 25 лет своего существования МТС обслуживало сначала 25 колхозов: НКЗ СССР – село Брезицкое, РККА – село Новороссияновка, «Красный борец» №2 – село Гришковка, имени Меленкова – село Людмировка,
Угловское – село Угловское, имени Андреева – село Синявка, ОКДВа село Цветково, имени Сталина – село Игнатовка, «Юг» - село Орехово, имени Молотова – село Громогласово, «Память Кирова» - село Желанное имени Островского – сел
Житомир, имени Орджоникидзе – село Ляличи, имени Тельмана — село Калиновка и СНК СССР – село Бобровицы. После укрупнения колхоза в зоне Побочинской МТС стало только 5 колхозов: имени Андреева, имени Маленкова, имени Хрущева, имени Сталина и имени Молотова. На землях этих колхозов в марте – апреле 1957 года был основан совхоз «Желанный». За время существования МТС в ней сменилось только 4 директора: Шестов, Дягтярев, Ермоленко, и Власов. Нужно сказать, что все эти лица были довольно добросовестными и рачительными хозяевами.

 

Вооруженность МТС тракторами, комбайнами, автомобилями и другими сельскохозяйственными машинами и орудиями дана в ведомости о совхозе «Желанный». Переход от колхоза к совхозу был коротким. Рабочие МТС к этому шли без всяких колебаний. Колхозники не проявляли беспокойство, жить но зарплату было чем-то новым для них. А поэтому они некоторое время (месяца два – три), работая на тех же работах, что и в колхозе, не подавали заявлений о приеме на работу в совхоз.

 

Сначала в совхозе было организовано шесть отделений: 1-е в селе Желанном, 2-е в селе Новороссияновке, 3-е в селе Цветково, 4-е в селе Орехово, 5-е в селе Громогласово и 6-е в селе Брезицком. Но в конце 1960 года из земель 3-го отделения было выделено 7-е отделение в селе Бобровицы. В 1961 году совхоз получил отстроенное заново: двухэтажное здание для конторы центральные усадьбы, типовую мастерскую по ремонту техники.

 

Первым директором совхоза был Убомасов Ефим Наумович, снятый с этой должности в 1959 году за то, что по приказу секретаря районной партии Мусатова И.М. да сводку об окончании уборки и сдачи хлеба государству, в то время, как это не было выполнимо. В последствии  и Мусатов был снят. С 1959 и по настоящее время директор совхоза «Желанный» - Головин И.П. Производственные показатели совхоза не блестящие, но из года в год совхоз становится всё более и более крепким хозяйством. В нем имеются свои «маяки» и передовики производства, о чем будет показано ниже.

 

Могучая сельскохозяйственная техника день и ночь, особенно весной и осенью, производит все работы на обширных  просторах совхоза, имеющего земли 51035 гектаров. Пашня совхоза составляет  44555 гектаров.

В 1962 году совхоз посеял: Пшеницы 27000 га. Ячменя 3400 га. Овса 100 га. Проса 200 га. Гороха 500 га. Кукурузы 6500 га. Сахарной свеклы 280 га. Картофеля 150 га. Льна-кудряша 500 га. В обязательствах совхоза по урожайности стояли такие цифры: пшеницы – 11,4 центнера с гектара, гороха - 11,7; бобы – 10,8; кукурузы – 250; сахарная свекла – 165; картофеля – 80 центнеров с гектара. По опыту передовых лет можно надеяться, что  эти обязательства будут выполнены, хотя они не так уж и высокие.

 

В 1961 году в закрома государства совхоз сдал 146226 центнеров зерна, на 1962 год запланировано сдать 235500 центнеров. Это увеличение производство зерна будет достигнуто в результате отказа от травопольной системы и распахивания земель, заняты под травы. Но производство кормов для скота не уменьшится, а наоборот увеличится за счет посевов кукурузы. Увеличение производства зерна и кормов приведет к росту и повышению товарности общественного животноводства. Если в 1961 году сдано государству мяса 2987 центнеров и молока 34087 центнеров, то в 1962 году будет сдано мяса – 7200 центнеров, т.е. в 2,4 раза больше и молока – 42140 центнеров, т.е. в 1,2 раза больше.

 

Рост поголовья общественного скота в совхозе «Желанный» в 1961г. и, соответсвенно, в 1962г.
Крупный рогатый скот 6191 - 6620. Коровы 2204 -2400. Овцы 7883 - 9900. Свиньи 3135 - 4000.

 

За годы существования совхоза развернулось широкое жилищное строительство. Уже сейчас выросло в селе 2 новые улицы – улица Мира и улица Молодёжная. За 5 лет построили всего в совхозе 400 домов, из них в Желанном 117. Кроме того, индивидуальными застройками поставлено более 20 домов.

 

За эти годы построено 5 магазинов, 3 школы, пекарня, столовая на 60 мест, детские ясли, достраивается больница. Совхоз полностью электризован. Села Желанное, Брезицкое, Цветково – радиофицированы. Имеются 3 общественных телевизора и более десятка – в личном пользование. Скоро будет закончено строительство типовой школы на 380 мест.

 

Таким образом, явное улучшение материальной и культурной жизни тружеников совхоза. Ранее упоминались лишь председатели колхозов, МТС и совхозов. Правда, если на посту стоит стоящий человек, то и дела колхоза идут хорошо. Но производство сельскохозяйственной продукции зависит от мест трудящихся, колхозников и рабочих совхоза. Нужно отметить, что в основном коренные жители совхоза трудятся неплохо.

 

Хорошо зарекомендовали себя на уборке урожая студенты Омского пединститута. У нас в частности работают ежегодно студенты физико-математического факультета. Отзывы управляющих отделений о их работе хорошие. Такая шефская помощь в поле желательна. В совхозе есть маяки, ударники коммунистического труда и есть бригада коммунистического труда. Бригада коммунистического труда – это коллектив токарного и слесарного цехов машинотракторной мастерской. Возглавляет её токарь Буздалов Иван, в этой бригаде трудятся и девушка токарь Шедько Любовь, недавно закончила 10 классов. Бригада совместно с главным инженером явилась инициатором поточного метода ремонта тракторов и комбайнов. Это привело к тому, что планы по ремонту перевыполняются, и в прошлом году все ремонтники были награждены Областным Управлением сельского хозяйства ценными подарками.

 

Главный инженер Пелих Иван Корнеевич, в прошлом механик МТС и председатель колхоза награжден орденом Ленина. Хорошо трудится бригадир тракторной бригады, в прошлом передовой тракторист Хижко Иван Пимонович. Он награжден орденом Трудового Красного Знамени. Отличным механизатором в совхозе является бывший комбайнер, а сейчас кукурузовод Ешуков Василий Абрамович, также награжден орденом Трудового Красного знамени. Мастером комбайновой уборки зарекомендовал себя Мельничук Анатолий. В 1959 году он на сцепе двух комбайнов стал чемпионом в совхозе, за что награжден орденом Ленина. За добросовестную работу его поставили во главе ударной тракторной бригады № 9. А вот шофера – Карпусь С., Кулик И., Ганжа Н., Фисенко в., - передовики производства. Шофера, автомеханики гаража Седлецкий С., совместно c зав. мастерской Петренко С.П. и ремонтниками оборудовали 10 машин для загрузки сеялок. Это приспособление позволило сократить время на загрузку mсеялок в 4 раза, высвободив до 40 человек. Это усовершенствование получило высокую оценку на областной выставке и рекомендовано всем колхозам и совхозам для изготовления. Маяками по выращиванию кукурузы являются Ешуков В.А. и Вильгельм Давид. Их механизированное звено в прошлом году на площади 400га. вырастило урожай кукурузы на силос по 470 центнеров с гектар. А в этом году они взяли обязательство добиться 500 центнеров с гектар. На семинаре кукурузоводов в марте 1962 года они делились своим опытом и обучали всех кукурузоводов совхоза своим методом работы.

 

В животноводстве отличных результатов ежегодно добиваются доярки Ситковская Екатерина из 7-го отделения, Копенкова Пелагея – из 1-го отделения, дояр Сорока Иван – из 6-го отделения и многие другие. Их показатели – 3000 литров и более молока от каждой коровы в год печаталось в бюллетене Областного комитета партии и облисполкома. По продаже мяса государству 1-е место держит 1-е отделение.

 

Большим недостатком в развитии животноводства является недостаток помещений. Так, в 1-м отделении для крупного рогатого скота за 5 лет не построено ни одного сарая. А то, что принято от колхоза «Память Кирова» ветшает, валится. Не лучшие дела обстоят и в некоторых других отделениях. Если бы во всех отделениях обеспечить животных надлежащими помещениями, то через 2 – 3 года можно было бы увеличить производство продукции животноводства в ½ - 2 раза. А то от плохих условий много молодняка гибнет от простуды, от грязи.

 

Одним из начинаний многих рабочих совхоза явилось движение за приобретение нескольких специальностей.

Так, всю зиму при ремонтных мастерских были организованы занятия с трактористами и шоферами по изучению комбайна. Комбайнеры нам необходимы осенью, их не хватает на уборке. По этому решили перебрасывать шоферов и трактористов на комбайны. В это же время организованы курсу шоферов, чтоб в дни уборки они могли заменить ушедших на комбайны водителей. Это сделано с той целью, чтоб производить уборку своими силами, так как опыт показал, что присланные на помощь с других мест работают гораздо хуже, и зная, что они временные на комбайнах, работают на износ.

 

Кроме центральной усадьбы и конторы 1-го отделения в селе Желанный имеются и другие производственные предприятия и учреждения. В 1912 году была построена на частные средства большая мельница с двумя вальцами. Строили её на паях три хозяина – Янченко Прокоп внес 2 пая, Кузубенко Александр – 2 пая и Резник Николай – 1 пай. На мастерство Резника, его техническая грамотность позволили ему стать не только равноправным пайщиком, но и стать фактическим хозяином мельницы. А компаньонам он выплачивал 2/3 дохода от мельницы.

 

В 1913 году в Желанном была построена школа (начальная). В 1927 году под руководством учителя Ганжа Федора Акимовича в селе был построен шикарный по тем временам клуб, названный «Дворцом молодёжи». Он имел зал на 250 мест, аппаратную, библиотеку, читальный зал, комнаты для кружевной работы, балкон наружный, веранду. Этот клуб был гордость на весь район. В 1928 – 1930 годах этот же учитель руководил строительством и организацией профессиональной школы «Совхозуч». Эта школа готовила слесарей, токарей, трактористов, плотников и других специалистов. Она имела хорошее оборудование и знающих преподавателей. Старожилы отмечают, что дисциплина и порядок в этой школе были образцовыми. По большей части в эту школу принимали беспризорников и детей бедных селян, так как обучение в ней, питание и одежда были бесплатными.

 

Большой заслугой Ганжа Ф.А. была организация посадки сада (не фруктового) вокруг школы. И сейчас высокие стройные тополя радуют взгляд жителей, а тем, кто направляется в села Желанное эти тополя издали указывают правильный путь.

В 1927 году было организовано Желанновское отделение связи.

В 1932 году был построен радиоузел и радиофицировано все село.

В 1959 году в Желанном вступил в строй маслозавод.

В 1960 году началась закладка питомника на площади 25 га.

В 1960 году начато строительство Заготзерно.

В связи с этим растет население села . В 1961 году население составляло 1989 человек, из них взрослых - от 18 лет и старше – 1000 человек, учащихся 405.

 

Вот уже три года как жители села Желанного ведут борьбу по озеленению. Только в 1962 году весной было высажено 6200 саженцев деревьев, из них большая половина вокруг стадиона. Исполком сельского Совета вынес решение и его поддержали все жители о посадке в каждом дворе не менее 5 м2 цветов. Объявлена борьба за каждое деревцо, кустик и листик зеленых насаждений. Особенно активны в этом пионеры. От их всевидящих глаз нарушения не проходят.

 

Вот краткая история села Желанное и совхоза «Желанный».

Составил П.И. Емельяненко. 20/V-62г.

 

П. Емельяненко собрал и систематизировал интересный материал по истории с. Желанного.

Будет хорошо, если собранный материал будет исходным для более глубокого и всестороннего изучения
родного края. И не исключено привлечение к этой работе школьников старших классов. 

История с. Желанного в том виде, в каком представлена, не есть подлинная история.
В ней, в частности, нет характеристики и анализа классового состава населения до и после революции, в годы НЭПа, нет и классовой борьбы тех лет, почти отсутствуют общественно-политическая и культпросвет жизнь тех лет; не рассказано о жизни села в годы революции и колчаковщины;

крайне недостаточно говорится о годах Великой Отечественной войны, а так же и некоторые другие стороны не получили своего разрешения и освещения. Надо привязать в соответствие научный аппарат (сноски и ссылки на источники: архивные документы, газеты, воспоминания, книги и т. п).

ХОРОШО

А. Касьянов. VI-1962г. Компьютерная обработка работы: Лонский Валентин Александрович ©



Схема границ и земель совхоза «Желанный»

@Ново-Россияновка @Брезицкое @Любомировка @Гришковка @Синявка @Желанное @Игнатовка @Бобровицы @Цветково @Ляличи @Громогласово @Орехово

 

Районный центр - Одесское

Первыми поселенцами были выходцы с Украины и немцы, ходоки из Центральной России.
Ныне село является районным центром Одесского района.

 

http://www.omskmap.ru/point/odesskoe

______________________________________________________________________________________________ 

Творчество желанновцев

Лидия Майер

Лидия Майер родилась в селе Желанном Одесского района Омской области в 1953 году. В 1970 окончила Желанновскую среднюю школу, в 1974 - филологический факультет Омского государственного педагогического института.

 

Работала учителем русского языка и литературы в Желанновской средней школе. В 1982 поменяла педагогику на журналистику. Работала в редакции газеты "Нива" Кормиловского района заведующей отделом сельского хозяйства, ответственным секретарем, заместителем редактора.

 

С октября 1999 года живет в Германии. Стихи пишет со школьных лет. Публиковалась в периодических изданиях Омской  области и русскоязычной прессе Германии.

Геннадию Комнатову

выпускнику Желанновской школы посвящается...

Памятник Геннадию Комнатову в с. Желанном, на родине Олимпийского чемпиона. Фото: архив музея с. Желанного.

На спицах велосипедных -
солнышко колесом.
На улице деревенской —
нарядный, уютный дом.
На мягких степных проселках

тонут шины в пыли.
Крапива щекочет колко,
колышутся ковыли.
Мелькают, блестят педали,
вращаясь то вверх, то вниз.
С картинок тех начиналась
дорога в большую жизнь.

ххх
На спицах велосипедных -

солнышко колесом.
Проселки, шосссе, дороги -
сколь их было потом?

 

Измерить ли километрами?
Те версты — не сосчитать.
Но каждая — цель заветная,
и каждую надо взять
Отважно, лихо, напористо,
так, чтоб ветра быстрей.
Он мерил силы со скоростью,
не покоряясь ей.
Летели мимо, мелькая,
обочины, ковыли,
К себе пощады не зная,
он знал одно лишь: гони!

Погонщик — не за спиною,
Погонщик — в самом себе.
Он спорил с самим собою
В азартной, жаркой борьбе.

Без цели гонка — катание.
Без финиша — так, езда.
И ерунда — расстояния.
Время — вот это да!

Плита в честь победителей в велосипедных гонках на Мюнхенской Олимпиаде 1972 г. В командных гонках на 100 км. победу завоевали советские гонщики: Воris Choucov,Valeri Iardy, Gennady Komnatov, Valeri Likhachov. Фото: В. Нацаренус.

Измерить ли километрами?
Те версты — не сосчитать.
Но каждая — цель заветная,
и каждую надо взять
Отважно, лихо, напористо,
так, чтоб ветра быстрей.
Он мерил силы со скоростью,
не покоряясь ей.
Летели мимо, мелькая,
обочины, ковыли,
К себе пощады не зная,
он знал одно лишь: гони!

Погонщик — не за спиною,
Погонщик — в самом себе.
Он спорил с самим собою
В азартной, жаркой борьбе.

Без цели гонка — катание.
Без финиша — так, езда.
И ерунда — расстояния.
Время — вот это да!

 

ххх

А трассы летели птицей,
и выросли впереди
сначала Москва-столица
и ...Мюнхен встал на пути.
И главный старт — олимпийский!
Что ж сердцу так горячо?
Кремень — характер сибирский
И вера в друга плечо.

На спицах велосипедных -
солнце — клубок сплошной.
Пот заливает лица,

но не смахнуть рукой,
Гонка течет рекою -
Жми! Торопись! Давай!
И ни за что на свете
финиш не уступай!

Омск, православный храм. Фото: В. Колесник.

Погонщик — не за спиною,
погонщик — в тебе, внутри.
Теперь страна за тобою,
гони же, гонщик, гони!

Без цели гонка — катание.
Без финиша — так, езда.
И — оправдать ожидания!
Победа — вот это да!

 

ххх
Над стадионом солнце
жгло, не щадя лучей,
Но золотых медалей
сиянье было сильней.

 

Не зная преград, препятствий,
взметнула радость крыло -
cчастливой вестью домчаться
в родное его село.
Навек любимым героем
вернулся гонщик сюда.
И память о нем не смоет
бурливой жизни вода.

На улицах деревенских -
живая память о нем:
на спицах велосипедных -
солнышко колесом...

От автора:

Наверное, если бы даже я не поставила перед моим стихотворение посвящение, каждый житель не только села Желанного, но, пожалуй, и Одесского района мог бы сказать, о ком в нем речь. Конечно же о нем, велогонщике, чемпионе Олимпийских игр 1972 года в Мюнхене, выпускнике Желанновской средней школы 1966 года Геннадии Комнатове.

 

Желанновской школе в 2012 году исполняется 100 лет. Сколько выпусков покинуло за эти годы стены школы? И, что еще интереснее, сколько выпускников? Пыталась сосчитать хотя бы совсем грубо. Если взять за среднее число в каждом выпуске цифру 30, то уже получается 3000 человек. Но наверняка выпускников у школы гораздо больше. Ведь в середине прошлого века- в 60-80 годы- аттестаты зрелости ежегодно получали более 50 человек.

 

Но все равно - 3000 или 5000 — более успешного, более известного, более популярного выпускника у школы, пожалуй, не было. И, конечно же, более любимого. Любимого всеми. Теми, кто знал этого скромного, приветливого, улыбчивого парня при жизни. Теми, кто знает его только по имени и по фотографиям. Теми, кто знает его по рассказам односельчан. Для всех одинаково он — любимый герой, предмет восхищения и гордости. Итолько ему единственному поставлен в селе памятник, перед которым наверняка в дни празднования столетия школы склонит голову каждый, кто будет участвовать в этих торжествах...

И только ему единственному посвящена мемориальная доска на стенах школы, к которой наверняка в дни торжеств будет положен не один букет цветов...

 

И только о нем единственном знает каждый, кто когда-то учился, учится или будет учиться в Желанновской средней школе.

Лидия Майер
Варбург, Германия, февраль 2012

______________________________________________________________________________________________

С Е Л Ь К О Р. Памяти О.Ф. Коноплевой

Коноплева Ольга Феоктистовна

Лидия Майер

 

То - солдатские вдовы,

То - войны ветераны.

Люди вроде простые,

Но - душевные раны,

Боль и горестность судеб,

Обожженные души -

Сколько ж надобно сердца

Даже просто их слушать!

 

Сколько надо участья,

Состраданья, тепла,

Чтобы искра доверья

Сквозь слова проросла.

Oльга Феоктистовна Коноплева в беседе с автором этих строк Лидой Майер

 

И доверие это

Не спугнуть, сохранить,

Чтоб от сердца до сердца -

Невидимкою нить...

 

Сколько надо работы-

За строкою - строка,

Чтобы людям поведать

О судьбе земляка.

 

Сколько надобно веры

В жизнь, в людей и в добро,

Чтоб звенело и пело

Над бумагой перо...

______________________________________________________________________________________________

Первопроходцам, основателям села

Фото: Ян Сегеда.

Лидия Майер

 

Вела не путеводная звезда,

А поиски земли и лучшей доли

Крестьян, привыкших не жалеть труда,

Когда выходишь на работу в поле.

Земля и воля - светлая мечта!

И так к ней велика была охота,

Что пусть в Сибирь, но с чистого листа,

И не жалеть ни сил, ни ног, ни пота.

Но как же трудно отыскать, найти

Тот уголок, где бы душа запела,

Где б враз поверил: лучше не найти,

Здесь вдоволь места для большого дела.

Былинно версты отмерял обоз,

Клубились с пылью небыли и были,

А в душах, в пелене из слез и грез

Жила земля. Жила, звала, манила...

Хоть каждый видел, может быть, свою

Картину той земли обетованной,

В одну все грезы слились наяву

Красой степи пленившись первозданной.

В наряде летнем рощица плыла

Сквозь марь, что жаворонками звенела.

А ширь такой пьянящею была -

Ни взгляду, ни размаху нет предела.

Они, они, желанные места!

(Крестьянскому ли ошибиться глазу!)

Земля и воля - светлая мечта!

То место нарекли Желанным сразу.

И до сих пор зовется так село.

И люди ждут под осень урожая.

Нелегок день. Но на душе светло.

Здесь - родина. Любимая. Святая.

______________________________________________________________________________________________

Константин Эрлиx

Эрлих Константин Владимирович (Вольдемарович) родился 24.03.1948 г. в интел-лигентской семье ссыльных российских немцев в Западной Сибири. Закончил один-надцатилетнюю школу в с. Желанном, Одесского района, Омской области, факультет иностранных языков Омского государственного педагогического института, курсы усовершенствования работников печати в Москве и Берлине.

 

Трудовую деятельность начал в 1966 г. учителем немецкого языка, географии и физической культуры в Цветковской восьмилетней и Желанновской средней школах, Одесского р-на, Омской обл. Сотрудничал в районной печати. Будучи студентом был приглашен на работу редактором и переводчиком немецких передач Омского област-ного радиовещания, затем – после окончания вуза - редактором и собственным кор-респондентом немецкой редакции Государственного Комитета по телевидению и радиовещанию Совета Министров Казахской ССР.

На снимке: члены Союза Писателей СССР Иоганн Варкентин (1920-2012), Доминик Гольман (1899-1990), Роберт Вебер (1938-2009), Константин Эрлиx (1948), Борис Брайнин (Зэпп Естеррайxер, 1905-1996) - справа налево.

В декабре 1978г. был переведен старшим редактором и заведую-щим редакцией немецкой литера-туры издательства Казахстан, а в апреле 1988 г. был назначен глав-ным редактором газеты "Фройнд-шафт" ("Дойче Альгемайне Цай-тунг"), где проработал до апреля 1999 года, вплоть до эмиграции последнего немца из числа со-трудников газеты, после чего сконцентрировался на издании ежемесячника „Евроазиатский Курьер“/„Дойче Альгемайне“, ос-нованного им в Германии в 1997 г. и издававшегося – вначале в ка-честве приложения к ДАЦ – а с начала 2000-х годов как самосто-ятельного независимого издания под названием „ДипКурьер"/„Рус-сланддойче Альгемайне“. В насто-ящее время она издается им в ка-честве еженедельной интернет-газеты.

 

Профессиональные заслуги, почетные звания и награды:



- член Союза журналистов Республики Казахстан (1980 г.);

- член Союза писателей СССР / Республики Казахстан и Российской Федерации (1988 г.);

- Лауреат I премии Всесоюзного конкурса на лучшее произведение в области общественно-политической литературы за книгу „Живое наследие. Очерки по географии поселения и истории культуры немцев в России и Советском Союзе“, изд-во „Казахстан“, 1988 г., на нем яз.;

- д-р философии, кандидат исторических наук (1990 г.);

- Заслуженный деятель культуры Республики Казахстан (1997 г.);

- Почетный журналист Казахстана (2008 г.);

- Лауреат Золотой Есенинской медали Союза писателей России (2008 г.).

 

Der Ahnen Ruf...

Константин Эрлиx, декабрь 2012 г.

          Von Konstantin  Ehrlich

 

Die Ahnen

zeugten mich

durch eignes Tun

und Trachten.

Die Enkel wahren,

hoff ich,

meiner Muse

Lied.

 

Deswegen

hochbewusst

die Ehrenpflicht

ich trage,

zwischen den Beiden

sein,

ein sich’res

Kettenglied.

...

 

Я предков зов...

 

Я предков зов,

                     иx плод,

иx пыл

         и смысл дерзаний.

Потомки

           да xранят дуx,

что в стиxе

               моем.

И потому

            долг чести свой

в подвижничестве

                          вижу:

меж ними

            быть

                 связующим 

                                звеном!

 

                                           Эпиграф к книге "Эскизы", Алма-Ата, "Казаxстан", 1982.

                                           Перевод на русский язык автора, 2004 г.

...

Желанное, ты - моя песня...

Встреча российскиx немецкиx писателей на совещании в СП СССР, Москва, 1980 г. Константин Эрлиx - 2-й ряд, второй слева.

                     Константин  Эрлиx

Желанное*,

ты - моя песня!

Зовет к тебе меня прибой.

Мы вечность

не были уж вместе,

и вот вернулся я домой...

 

Вот улица,

вот дом и тополь,

старушка-немка у крыльца. -

Ее сорвал

с брегов далеких

Указ разбойника-вождя...

 

Ты распахнула

сердца двери,

приняв изгоев на постой,

делилась ты

последней мерой,

и выстоял мой род с тобой...

Одноклассники К. Эрлиxа, выпуск 1966 года (11 класс). Астафьев, Миллер, Сидоренко, Мельничук, Нейфельд, Бойко, Никитин...

Я суть частица

твоей жизни, -

нет этой гордости конца.

Нет на Земле

земли мне ближе,

чем ты, родная сторона!

 

Люблю твоих

рассветов зори,

закатов кумачевый стяг,

полей ухоженных

просторы,

крестьянской жизни мерный шаг.

 

Люблю садов твоих

расцветы,

Улыбки земляков-сельчан.

Ты – что бальзам

для чувств поэта, -

любви и нежности причал.

 

                                  *Сибирская деревня, где родился и вырос автор.

______________________________________________________________________________________________

Рубрика Валентины Колесник-Патышевой

Меня зовут Патышева (Колесник) Валентина.

 

Я родилась и выросла в очень красивом, западно-сибирском, "столыпинском" cеле Желанном. Там же закончила школу в 1972 году, поступила в финансово-экономический техникум, много лет проработала в банке, а затем в бизнесе - бухгалтером. Сейчас отдыхаю, замужем, взрослая дочь.

 

В последние годы увлеклась кулинарией, отдаю своему хобби всё свободное время, когда готовлю, забываю о проблемах, и для меня это своего рода релаксация.

 

К процессу создания своих "произведений" подхожу творчески, особенно когда делаю торты.

 

Стараюсь не только аппетитно и вкусно приготовить, но и эстетично подать их на стол...

Круасаны из дрожжевого теста с ореховой начинкой

Дрожжевое тесто делаю всегда по одному рецепту, потому что очень удачный вариант, научилась у свекрови. Лучших булочек и пирогов, чем у неё, мне не приходилось пробовать.

 

Для семьи из 3-х человек достаточно будет завести тесто на 250 мл. молока.

Итак: 250 мл. молока, 2 яйца, щепотка соли, 100 гр. сахара, 20 гр сырых дрожжей, 2 ст.л. сливочного масла и  3 ст.л. растит. масла, муки около 500 гр.

 

Дрожжи развести в маленькой чашечке с 2-3 ст.л. тёплой водой с чуточкой сахара и муки, поставить в тёплое место для подъёма, когда поднимутся "шапочкой", значит, готовы.

Отдельно в чашке соединяем яйца, сахар, тёплое молоко, но не горячее - иначе дрожжи погибнут, масло сливочное (растопить), растит. масло, соль.

Выливаем сюда же дрожжи, хорошо перемешиваем и постепенно добавляеем муку, вначале вымешиваем венчиком, а затем руками, пока тесто не будет липнуть к рукам.

 

Ставим на расстойку на 2-2,5 часа, за это время тесто увеличится в объёме раза в 3-4.

 

Тесто у нас готово, теперь можно готовить пироги, булочки или как у нас круасаны.

Отделить часть теста, раскатать в круглый пласт, намазать ореховой начинкой (любые орехи размолоть, добавить взбитые белки, сахар) круг, разрезать на сегменты и скрутить, начиная с широкой стороны.

 

Выложить круасаны на пекарскую бумагу, дать подойти минут 30, смазать взбитым желтком с молоком или сливками. Выпекать 15 -20 мин, в зависимости от духовки и размеров выпечки.

Рецепт шоколадного торта "Любимый Микс"

 

Бисквит: 1 стакан муки, 1/4 стакана какао, 1 стакан сахара, 4 яйца, масло сливочное 100 гр. разрыхл. соль щепотка.

 

У меня форма 21 см и поэтому я брала половину от указаной порции, очень захотелось всего шоколадного... Отдельно взбить белки, масло растопить, соединить с сахаром и желтками, аккуратно добавить муку с разрыхл. и белки.

 

 

Форму застелить бумагой, выпекать 45 мин., проверять на сухую палочку. Крем сгущёнка варёная и масло, пропитка кофейный сироп с коньяком и лимонный курд добавила на один корж. Сверху ганаш.